Страница 179 из 253
— Я так сильно тебя люблю.
Он опустил лоб к моему:
— Я знаю, моя Королева.
Пальцы сильнее сжали его волосы. В глубине его зрачков сверкнул эйтер, взгляд скользнул к моим губам. Под этим взглядом в груди разлилось томительное, почти болезненное тепло. Я потянулась к его рту. Его губы на вкус были как те сильные слова, и я поняла: он — то, что мне нужно. Его поцелуи. Его прикосновения. Его тело рядом. Потому что ничего другого уже не могло заполнить мой разум. Быть с ним — словно заклинание.
Я двигалась, прежде чем осознала, как уже забираюсь к нему на колени. Он выпрямился и отставил бокал, пока мои колени упёрлись в место, где покоились его мечи.
— Удобно? — он слегка запрокинул голову и сделал ещё глоток.
— Да, — ответила я, положив ладони ему на плечи и медленно скользнув вниз.
— Осторожно, — предупредил он. — Кинжал тебя не обожжёт, но кожу проткнёт легко.
Я взглянула на костяной кинжал:
— Знаю.
Он криво усмехнулся, и на правой щеке заиграла ямочка:
— Ты совсем забыла, что он тут пристёгнут.
— Возможно. — Я потянулась к ножнам, расстегнула ремень, освободила клинок и подняла его между нами.
— Мне стоит волноваться?
— А ты скажи, — ответила я, проводя взглядом по вырезанному на лезвии волку. — Он и правда красив, да?
— Да, — сказал он, положив ладонь мне на бедро, чтобы удержать, пока я наклонилась и положила кинжал на столик. — На тебя только что свалилось слишком много всего, Поппи.
— Ага, — пробормотала я, выпрямляясь и переключая внимание на ремни его перевязи.
— Ты серьёзно ничего не помнишь о Стории?
— Ничего, кроме снов во время стазиса. — Я провела пальцами по ремню.
Он помолчал.
— Может, поэтому ты всё время стоишь у окна.
Я подняла взгляд:
— Всё время? Я думала, только—
— Ты делала это два дня назад.
Я резко вдохнула:
— Не помню.
— А ночи до этого помнишь?
— В основном, — ответила я, почувствовав, как он напрягся. — Не помню, зачем стояла там, но помню нас.
Он кивнул, а мой взгляд снова опустился. Неужели какая-то часть моего подсознания помнит, что я была Сторией? Может, во сне это ощущается сильнее? Это единственное, что приходило в голову. Хотелось, чтобы это было не так.
— Серафена говорила, что, возможно, я больше помнила о ней, когда была ребёнком, — я снова сосредоточилась на ремнях. — Но не припоминаю, чтобы тогда меня пугали Скалы.
— А сейчас?
Я кивнула, нащупав пряжку сбоку.
— Возможно, твоё Вознесение высвободило чувства, связанные с тем, что касалось Стории, — предположил он.
Звучало логично. Но мне это не нравилось.
— И ты не помнишь тот кошмар? — спросил он.
— Нет, — ответила я. Это было не совсем ложью. Я помнила только… золотые слитки.
— Раньше ты всегда их вспоминала, — сказал он, пока я играла с пряжкой. — Что изменилось… что ты делаешь?
Расстегнув ремни, я почувствовала, как сместился вес меча.
— Ничего.
Он сделал ещё глоток, а мои пальцы двинулись к другой пряжке.
— Похоже, это совсем не «ничего», моя Королева.
Отстегнув второй меч, я положила ладони ему на грудь и провела под ослабевшими ремнями. Тонкая рубашка сидела на нём как вторая кожа, и я ощутила, как напряглись его мышцы.
— Знаешь, а мне рубашка совсем не мешает. Тебе в ней идёт.
— Разумеется.
— Самоуверенный.
Кас подмигнул. Меня всё ещё слегка раздражало, что у него это выглядело так чертовски привлекательно, а у меня в подобных попытках — будто нервный тик.
Я склонилась и поцеловала его, чувствуя на его губах древесный привкус виски. Прикусила нижнюю губу и подалась вперёд, устраиваясь на его коленях плотнее. Он резко втянул воздух, когда я надавила сильнее. Его губы разомкнулись, и он проглотил вырвавшийся стон, когда я ощутила твёрдую, горячую линию его тела ровно там, где жаждала. Поцелуй углубился, сердце забилось в унисон с его. Его руки легли на мои бёдра — обе. Я даже не заметила, куда делся его бокал.
— Поппи…
Я снова поцеловала его, не давая договорить. Прикосновение моей груди к его груди, даже через слои одежды, заставило соски напрячься до почти болезненной чувствительности. Он ответил поцелуем, и из глубины его вырвался хриплый, голодный звук, от которого по мне пробежала дрожь.
Густая, опьяняющая жара разлилась по венам, вспыхнула между бёдрами. Боги, как же я его хотела. Это желание придало смелости. Я скользнула ладонью между нами, ощутив под пальцами твёрдый рельеф. Он вздрогнул в мягких кожаных штанах, и я буквально растаяла.
— Чёрт, — выдохнул Кастил, его бёдра рванулись вверх. — Поппи. — Его ладонь накрыла мою, и от мысли, что он ведёт мою руку по своему телу, у меня перехватило дыхание, внизу всё сжалось от острого желания, и…
Кастил убрал мою руку.
— Не для этого мы здесь.
Я распахнула глаза от удивления. Ошеломлённо смотрела, как он поднёс мою ладонь к губам.
Он поцеловал её.
Я попыталась что-то сказать, но горло сжалось. Он… отвергал меня?
— Я хочу, чтобы ты поговорила со мной, Поппи, — его взгляд впился в мой.
Я напряглась, пальцы сжались в пустоте.
— Но я этого не хочу.
— А это то, что тебе нужно.
— Нет. — Мой взгляд скользнул к его коленям. — Вот что мне нужно.
— Поппи, — выдохнул он, грудь его тяжело поднялась. — За короткое время с тобой случилось слишком многое. Ты убила свою мать.
— Я с этим в порядке.
— Потом ты впала в стазис, где психопат-Праймал смог проникнуть в твой разум, — продолжил он. — Ты очнулась и узнала, что была под его влиянием, потом оказалась в другом мире и стала свидетелем его разрушения.
— Не забыла, — ответила я.
Его глаза чуть сузились.
— Ты сражалась с Древним. Без меня, — добавил он низким рыком. — Одно это уже слишком.
— Ты закончил перечислять то, что я и так помню?
— Нет.
— Прекрасно, — пробормотала я.
— Потом был Стоунхилл. Потом Тоуни. Потом Лоуэртаун, — он продолжал. — И теперь всё это.
Я не хотела, чтобы он продолжал, и решила заставить его замолчать единственным способом, который знала: потянулась к его губам.
Кастил поймал меня за плечо и удержал.
— И ты только что узнала, что жила — кто знает сколько жизней, — чёрт, — он покачал головой. — Ты только что это услышала.
— Знаю, — я откинулась назад, с трудом сглотнув тугой ком в горле. — Я присутствовала при разговоре.
Он проигнорировал мой колкий тон.
— Это должно было ударить по тебе.
— А по тебе ударило? — вырвалось у меня прежде, чем я успела остановиться.
Кастил не ответил сразу.
Когда заговорил, одно-единственное слово стало ударом в грудь.
— Да.
Глава 40
ПОППИ
Да.
Это слово билось в такт моему сердцу, пока я смотрела на него.
— Как могло быть иначе? — спросил Кастил.
Теперь и эти четыре слова слились с этим гулом.
— Конечно, — прошептала я, быстро моргая и отодвигаясь.