Кофе с молоком

"Говорить не о чем. У тебя семья. У меня тоже. Я не жалею ни о чем, но продолжать мы не будем. Мама знает. Она права. Это чудовищно. Я должна стыдиться, но не могу. Прощай, Дан. Мы не увидимся больше. Ведь, если окажемся вместе, опять переспим…"

Я сжимаю телефон так крепко, что его корпус почти трещит.

"Ты моя семья — агрессивно набиваю — Никки и Летти, они поймут, что мы должны быть вместе. Кофе с молоком помнишь? Нас не зря так называют. Одно в другом. Буквально."

"Не сходи с ума".

"Давно сошел с тех самых пор, как у тебя выросла грудь".

"Дурак!"

Наверняка закатила глаза, когда писала мне. А ещё покачала головой. Знаю её привычки. Все да одной. А она знает мои. Мы могли бы быть хорошей парой, если бы не родились в одной семье с разницей в пару минут. Именно это делает нас такими близкими и такими далёкими друг для друга…

43. "Ненавижу так же сильно, как люблю…"

— Не стоило приезжать, мам — ворчу я, выходя из клиники — Меня всё равно депортируют, ты же знаешь…

— Как это не стоило? — удивляется она, придерживая меня за руку — Ты чуть не умер здесь! И ради кого, Саш! Мне никогда не нравился этот Олег, а ты умудрился влюбится в его сестру! Устроил на её свадьбе драку!

Я вздыхаю. Мы идём к стоянке такси медленно, с небольшими остановками.

— Теперь тебя отчислили! Ты понимаешь, что это значит? — мама явно хочет увидеть мои эмоции, но их нет.

— Да. Я еду домой — спокойно отвечаю. На самом деле я этому даже рад. Воздух в Италии теперь для меня навсегда отравлен Блондинкой. Я больше не смогу здесь ни учится, ни жить…

— Отец в бешенстве. Он так мечтал, чтоб ты получил европейское образование, стал известным дизайнером, прославил наше имя… — сокрушается она.

— Я буду поступать на экономический — делюсь как бы между прочим.

— Что? Какой ещё экономический, Саня? — ужасается мама — А как же дизайн? Ты же так красиво рисуешь!

— Не хочу. Надоело всё. Перерос я это рисование…

— Ну вот, я так и знала, что эти Антохины не доведут тебя до добра — продолжает обвинять их мама — Слава Богу, что ты остался жив.

— Меня не так легко убить, по крайней мере физически — грустно улыбаюсь я.

— Значит, ты её ещё любишь? — останавливает меня мама, впиваясь в меня внимательным взглядом.

— Нет — жёстко отсекаю — Давай забудем о ней и больше не будем говорить на эту тему. Я возвращаюсь домой. Навсегда.

Медленно начинаю идти дальше, мама спохватывается и догоняет меня почти сразу, берет под локоть и начинает рассказывать какие-то новости. Не слушаю её от слова совсем, так сильно погружен в свои мысли.

Я пытался не думать о Блондинке всё это время, но она сидела у меня в мозгах как заноза. Я был очень на неё зол. Не мог понять, зачем она начала жить с Матвеем? Для чего играет с ним в идеальную семью? Я представлял их вместе и ревность душила меня… Я не мог смириться с тем, что Майя теперь с ним. После всего, что было! Я же явно видел в её глазах любовь. Я был уверен в том, что она все равно выберет меня! Сбежит со мной, наплевав на всё… Я ошибся. Не было никакой любви. С моей стороны была, а с её… Нет. Так не поступают, когда любят. Не делают больно…

Забыть. Я хочу её забыть. Стереть из памяти всю ту ложь, которую я ошибочно принимал за отношения. Дурак. Она же просто со мной играла. Специально говорила нет, подогревая мой интерес, то приближалась, то отдалялась, а в конце якобы сдалась… Может, ей самой надоело отказывать, захотелось дать мне, чего я так желал… Не знаю и знать не хочу ее мотивов! Всё ложь. Все её признания были частью образа. Когда же Блондинка поняла, что я скорее всего сдохну, она прыгнула в постель к мужу, которого якобы ненавидела! Просто шикарный ход. Неожиданный для меня, но видимо обычный для неё. Сомневаюсь вообще в том, что она умеет любить… Когда любят не предают, не обманывают, не ведут за спиной никаких игр.

Майя расставалась со мной несколько раз. Сначала в Турине, потом здесь, в клинике. А я упорно не желал принимать это. То, что я ей больше не нужен. Так временное развлечение. Ведь как можно простить насилие? Я не понимаю. А может… и не было ничего? И Матвей не такой урод, каким она его мне представила? Меня бросает в жар. Температура повышается до критических отметок, пульс ускоряется, во рту становится сухо. Нет, она не могла поступить со мной так… Зачем? Не верю. Сам убеждаю себя в обратном, но душу уже грызет червячок сомнения… Что если ничего не было?

Эти мысли не покидают меня всё то время, что я нахожусь в Турине. Присутствие рядом мамы проходит для меня практически незаметно. Я настолько погружен в себя, что она уже открыто выражает беспокойство и радуется, когда видит на моем лице слабую улыбку. Наконец я дома, прилетел на родину.

Здесь, мне действительно дышится легче. Свободнее, приятнее, спокойнее. Я возвращаюсь к прежнему себе: беззаботному парню, что не заводил серьёзных отношений и просто наслаждался жизнью. К черту Блондинку. К черту любовь.

Моё самочувствие позволяло мне оторваться, и я пошёл в клуб. Пить не хотелось, я не особо любил это дело, глушить эмоции или подменять их суррогатом не моё. Я снова на охоте. Взгляд уже зацепил двух-трех девчонок, которых можно было бы развести на секс. Я ожидаемо выбрал блондинку. Пару коктейлей и она моя. Быстрый перепих не принёс мне нужных эмоций. Лишь появилась какая-то брезгливость к самому себе. Подумал, что сказала бы Майя, узнай для чего я ходил в клуб… Ничего бы блин не сказала! Не имеет права предъявлять. Мы расстались. Я могу трахать кого хочу. И буду это делать. Пока не перестану о ней думать.

А ещё в моих мыслях Олег. Я скучаю по нему. Мне его не хватает. Не понятно как оказываюсь возле его дома. Подхожу к двери и нажимаю на звонок домофона.

— Мне нужно поговорить с Евгением Алексеевичем — говорю как только там берут трубку.

— Представьтесь.

— Александр Золотов.

Проходит пару минут, прежде чем приходит ответ.

— Во встрече отказано.

— Причина? — с ходу завожусь я — Я лучший друг его сына! Я имею право знать, где он похоронен, черт возьми!

— Покиньте территорию — сухой голос все так же спокоен.

— Б*! — мат вырывается из меня сам собой и со злости я пинаю дверь.

— Если вы не уйдёте, я вызову полицию — предупреждает охранник.

Я выдыхаю.

— С Мариной я могу поговорить хотя бы? — не теряю надежды попасть внутрь.

— Нет — отказывают мне — Она не принимает посетителей.

Домофон гаснет и я понимаю, что связи больше нет. Ещё раз пинаю дверь в каком-то отчаянном порыве, срываюсь на ней, словно она виновата в том, что я стою тут ничего не добившись. Смачно выругавшись иду в сторону остановки. Я не намерен сдаваться просто так, но что делать пока не знаю. Нужно подумать. К родителям Олега так просто не подобраться. Их нельзя встретить в городе как обычных людей. Они не ходят по магазинам, и не гуляют в парке. Кругом их сопровождает охрана. Олега всегда очень напрягал этот контроль. Он чувствовал себя заложником своей же семьи…

День проходит на нервяке. Я пару раз срываюсь на мать, и рычу на отца, когда они пытаются вдолбить мне то, что дизайн это моё будущее. Нет. Не хочу, не могу, не должен! Стоит взять в руки карандаш, как я вспоминаю её. Хочу её нарисовать. Голую. Душу в себе этот порыв, никогда такой хренью не страдал, противно от самого себя… И горько. Очень горько оттого, что у нас всё в прошлом. И это не я её, а она меня бросила. Этот факт бесит особенно. Может, если бы бросил я, мне было бы легче. Хотя не знаю. Никогда раньше так тяжело не было, а расставался я с девчонками часто. И по-разному было. Чаще конечно я бросал, но и меня тоже…