Кофе с молоком

Всегда приятно вернуться домой. Особенно, если не надеялся вообще выйти на свободу. С меня сняли все обвинения. Адвокат сказал, что нашлось доказательство моей невиновности. В пору плясать от счастья, но ощущение тревоги не даёт этого сделать. Не может быть всё так просто. Я не верю в счастливый случай.

Было много слез и объятий. Накрытый дома стол, родители, жена, дочка. Моя маленькая крошка… Не было только Майи. Хотя отец обмолвился, что она ещё в Реджо. При упоминании о сестре все почему-то сразу приуныли.

— В чем дело? Что вы от меня скрываете? — начал злится я.

Родители переглянулись.

— Она в порядке? — спросил я, смотря на них — Что вы молчите?

— В порядке — отозвался отец — Конечно. Наша девочка очень сильная.

Я шумно выдохнул.

— Так, и что это значит? — не понял я.

— Она выходит замуж, Дан — жена дотронулась до моей руки и тут же отдернула ее, словно обожглась — Чтобы спасти тебя, ей пришлось пойти на это…

— Чего?! — охреневаю я.

— Человек предоставивший запись попросил за неё Майю. Мы пытались найти другой выход, но его нет. А после последнего покушения на тебя, она согласилась стать его женой — объяснил отец.

Я еле сдержал матерные слова.

— Вы блин серьёзно позволили ей это сделать? — игнорируя боль в боку от ранения я вскочил — Как вы могли? Нужно всё остановить. Я не хочу, чтобы она ломала себе жизнь из-за меня!

— Поздно, сынок. Майя подписала брачный договор. В случае развода, она должна будет выплатить Матвею 20 миллионов долларов. У нас нет таких денег — печально сообщила мама.

— Что это за Матвей? Откуда он взялся? Откуда у него запись? — почти кричу я.

— Он хозяин квартиры, где погибла Лукреция — спокойно говорит отец — Присядь, успокойся.

— Я блин не хочу успокаиваться! — закричал я — Вы можете мне сказать, где моя сестра?

— Она у нотариуса, Дан — строго говорит мама — Прекрати истерику. Майя спасла тебя. Не вздумай ругать её за это.

— Ругать? Да тут убить мало! Зачем блин? Зачем? — истерю я не в силах сейчас успокоится.

Никки берет меня за руку.

— Тебе нельзя волноваться, швы могут разойтись — напоминает она с тревогой в голосе.

Я грубо вырываю свою руку.

— Я бы ни за что ей этого не позволил — стараюсь говорить спокойно — Как мне с этим жить теперь? Как?!

Ловлю сочувствующие взгляды родственников. Они меня жалеют. Меня, человека из-за которого Майя теперь станет женой непонятно кого. Б*.

Вот откуда эта непонятная тревога внутри. Это не мои эмоции. А её. Пытаюсь сосредоточиться на этой тревоге, и неожиданно чувствую ещё страх и боль. Стискиваю от злости зубы. Не хочу показывать свою ярость и почти выхожу из дома. На пороге сталкиваюсь с Майей.

— Что ты наделала? — задыхаясь спрашиваю я, схватив её за плечи — Зачем? Как ты могла…

Сестра опускает глаза, не в силах выдержать мой отчаянный взгляд.

— Так было надо Дан. Я не могла потерять тебя — тихо отвечает и так горестно вздыхает, что я уже хочу убить этого Матвея.

— Сынок, отпусти её — вмешивается отец, появляясь в прихожей.

Я подчиняюсь.

— Лучше бы я сгнил в этой тюрьме — говорю глядя на отца, и иду за Никки.

Мы поднимаемся с ней в комнату. Я долго смотрю на дочку, она лежит в кроватке и спит. Умиляюсь. Я отец. Не знаю, что я должен чувствовать. Но боль из моей души как будто бы уходит, и мне становится легче.

— На её месте ты поступил бы так же — осторожно говорит жена.

— Прости меня — смотрю на неё — Я нарушил свое слово…

Никки улыбается.

— Я давно тебя простила.

Мне становится плохо. Черт, я не достоин её. Сажусь на кровать, а потом откидываюсь назад встречаясь взглядом с потолком. Чувствую, что Никки ложится рядом. Гладит меня по щеке, а потом осторожно целует в губы. Соскучилась. Я отвечаю на её поцелуй, углубляя его. Оказываюсь сверху. Вижу как горят её глаза.

— Детка, я сейчас не могу, бок ещё болит… — сообщаю с улыбкой — Но как только поправлюсь съем тебя…

— Дан… — выдыхает она, когда я нахожу чувствительную точку за её ухом.

Я закрываю её рот ладонью в тот момент, когда Никки начинает стонать.

— Тише, Летти проснётся. Ты чего, от одного поцелуя так сладко стонешь… — смеюсь я, наблюдая за тем, как лицо моей жены становится пунцовым. Она закусывает губу и отворачивается.

— Сиськи больше стали да? — уточняю, нагло лапая её грудь.

Никки ударяет меня по рукам.

— Конечно, я же кормлю — шипит она.

— Ваще огонь теперь… — я задираю футболку — Кружевной лифчик? Давай снимем всё лишнее…

— Не надо… — слабо сопротивляется, но позволяет мне стянуть с себя футболку и расстегнуть лифчик. Всё летит куда-то в сторону.

— Красота… Обожаю натуральные сиськи — уточняю зачем-то и начинаю играть с сосками.

— Боже, Дан… — стонет она, закусывая губы — Что ты делаешь…

— Дразню тебя, женушка. Трахнуть не могу уж извини, а вот поиграть с твоими вершинами… — дальше несу какую-то лютую дичь вперемежку с дикими пошлостями, от которых краснею и сам. Но Никки нравится, она отзывается на каждое моё действие, хоть и шепчет стыдливо, чтобы я прекратил…

*

На следующий день я встречаюсь с Матвеем. Взял его номер у отца. Хочу лично поблагодарить его за спасение. И за Майю. Мы встречаемся с ним у нас дома и первым делом, когда он ничего не подозревая с улыбкой тянет мне руку для приветствия, с удовольствием впечатываю кулак в его наглую рожу. Избегаю носа, не хочу сильно калечить этого урода…

— О как — выдыхает он — Своеобразное спасибо, Антохин.

Трогает лицо, и морщится от боли.

— Я б тебя убил, но нельзя, не хочу снова сидеть — признаюсь честно.

— Ага — улыбается Матвей — Значит Майя уже нажаловалась тебе… Я думал она постыдится говорить о таком.

— Ты о чем? — не понимаю я.

— Неужели не сказала? — усмехается он — За что я тогда по морде получил?

— Тебе лучше говорить внятно, пока я не добавил для симметрии — выдаю грозно потирая кулаки — Что ты сделал, ублюдок?

Матвей делает шаг назад.

— Ты же знаешь, что мы с твоей сестрой поженимся? — аккуратно интересуется он — Я немного не дождался нашей первой ночи…

— Чего? — хмурюсь я.

— Майя очень красивая, я не удержался разложил её на столе, снял пробу так сказать… — с удовольствием рассказывает подонок.

Бью раньше, чем думаю. Но этот гад уходит от удара.

— Успокойся, ты как мужик должен меня понимать — я пытаюсь его достать, но он ловко уходит от моих выпадов — Когда дымится, мозгом уже не думаешь…

— Сука, стой на месте! — ору я и срываюсь на бег, когда Матвей пытается от меня улизнуть.

Не знаю сколько мы бегаем друг за другом вокруг стола на котором стоят две чашки кофе для нас. Я реально хочу его убить. Похер на закон. Эта гнида не должна жить.

Он тормозит спустя время выставляя вперёд руки.

— Стой, Антохин, я ведь все равно на ней женюсь, чего ты завёлся? Думаешь, мы спать с ней не будем? Да и не целка она была, чтоб ты так убивался. Трахалась уже с кем-то…

Эти слова злят меня ещё больше. Надвигаюсь на него разъяренным медведем, разве что не реву как зверь. Внутри же всё клокочет от ярости, из глаз наверно сыпятся искры, потому что в глазах этого выродка я вижу страх. Усмешка пропадает с его лица, он не кажется уже таким уверенным и нахальным парнем.