Страница 45 из 175
— И всего несколько часов назад, — закончил учитель свой рассказ, — я пожимал руки вашим родителям. Все они здоровы, но, скажу откровенно, считают минуты, оставшиеся до вашего возвращения. Я понимаю, что сегодня у кванов — большой праздник, однако задерживаться нельзя. Готовьтесь к полету.
Чудак, Аркаша и Лешка стояли у древнелета, а вокруг них молча столпились кваны. Шутка ли сказать — ведь племя, быть может, навсегда расставалось с Ланом, Поуном и Ваталом, сыном Неба, который своим громовым голосом спас кванов от гибели.
Уже были сказаны все слова и спеты прощальные песни. Женщины беззвучно плакали, и даже на глаза воинов набегали непривычные слезинки. Положив тяжелую руку на плечо плачущей Лавы, ссутулился Нув, с незнакомо серьезным лицом застыл великий шутник Коук, и хмуро разглядывал свои натруженные ладони одноглазый Вак. Печально склонила голову красавица Кара; изредка она поглядывала на возбужденного столь внезапным оборотом судьбы Поуна и вздыхала. Быть может, она впервые отдавала себе отчет в том, что испытывала к сыну Луны не только дружеские чувства?
— Кваны — счастливое племя! — подняв руку, провозгласил седобородый вождь. — Небо, Солнце и Луна пожалели кванов и прислали к ним своих сыновей! Лан, Поун и Ватал уходят, но они вернутся, потому что кваны их очень любят и не пожалеют для них пищи, крова и своих жизней! Темнеют и прячутся, но приходят снова Небо, Солнце и Луна — значит, придут снова их сыновья!
— Мы вернемся, кваны! — воскликнул Аркаша.
— Мы обязательно вернемся! — подтвердил Лешка.
А Чудак просто развел руками, как бы говоря: «Разве можно сомневаться, что мы снова будем вместе?»
И тут кваны не выдержали, с криками бросились обнимать своих верных друзей и покровителей, и все сразу как-то повеселели.
— Однажды один таур… — захлебываясь, припомнил Коук.
— Пусть Коук помолчит! — обнимая Лана и Поуна, отмахнулся Нув. — Коук потом расскажет про таура.
Шутник сокрушенно махнул рукой и присоединился к Нуву.
Но все на свете имеет начало и конец, и наступила минута, когда дверца древнелета скрыла за собой покидающих племя друзей. И все же кванам суждено было еще раз увидеть сына Луны. Не успел Чудак нажать кнопку, как Лешка, спохватившись, закричал:
— Подождите! Аркашка, снимай часы!
И, выскочив из кабины, Лешка подбежал к ошеломленной Каре, надел часы на ее загорелую руку и — о мужчины, где ваши клятвы? — впервые приложился губами к соленой от слез щеке дочери Лилии.
И все. Дверца вновь захлопнулась, на этот раз окончательно, и послышался резкий свист.
Кваны остались одни.
Автор обещал строго придерживаться фактов, и поэтому ничего больше не может рассказать о судьбе этих славных людей.
КОНЕЦ, КОТОРЫЙ МОЖЕТ СТАТЬ НАЧАЛОМ
Моя повесть заканчивается. Повторять всем известные подробности о возвращении ребят не хочется, а заключительную часть конференции в актовом зале Московского университета столь подробно осветили сотни газет и журналов, что вновь останавливаться на этом не имеет смысла.
Поначалу я опасался, что слава может опьянить ребят и дурно повлиять на их характеры, но, к счастью, этого не произошло: не из того теста были сделаны мои друзья. Можно лишь поразиться и позавидовать той жадности, с какой они набросились на учебу! Только теперь Аркаша ожесточенно штурмует физику, а Лешка — историю: ребята осознали необходимость ликвидировать пробелы в своем образовании. Кроме того, Аркашу во внеурочное время часто можно увидеть в спортивном зале, и тем, что ему удается семь раз подряд выжаться на турнике, наш друг гордится не меньше, чем пока еще не очень твердой, но все-таки пятеркой по физике.
А Чудак? Каждый вечер ребята проводят в его обществе — либо на квартире, либо в экспериментальной лаборатории, в которой под руководством Михаила Антоновича создается новый, более надежный вариант древнелета. Они отчаянно спорят о маршруте очередного путешествия во времени и никак не могут прийти к соглашению.
Чудак внезапно заинтересовался проблемой возникновения первобытной металлургии и настаивает на полете в неолит — новый каменный век. Аркаша же мечтает разгадать тайну Атлантиды и проверить гипотезу Тура Хейердала о заселении Американских континентов, а Лешка предлагает посетить Египет периода постройки пирамид либо Древний Рим: а вдруг удастся своими глазами увидеть битву при Каннах, полюбоваться прекрасной Клеопатрой и пожать руку мужественному Спартаку?
Ладно, подождем. Не станем торопить друзей с их новым путешествием: ведь, говоря между нами, это не то же самое, что в воскресенье съездить в Сокольники, не так ли?
Дмитрий Евдокимов{*}
ИЩИТЕ НАС В КОСМОСЕ
Фантастическая повесть
Наступил час смены Хранителей Времени. По ритуалу, заведенному много столетий назад, оба — тот, кто уходил, и тот, кто пришел, — застыли на минуту плечом к плечу перед тускло мерцающим экраном Пути. С чувством разочарования смотрели в его серую пустоту, мысленно обмениваясь короткими репликами.
— Количество энергии?
— Норма.
— Давление?
— Норма.
— Направленность Пути?
— В заданный район.
Уходящий привычно произнес:
— Счастливых надежд!
Второй Хранитель кивнул и сделал шаг к креслу оператора. Вдруг замер. Аппарат ожил! Из круглого отверстия вынырнул тонкий, словно игла, луч и уперся в большой экран на противоположной стороне зала. Не мешкая, Хранитель дал сигнал общего сбора и повел верньер настройки, постепенно усиливая излучение, пока луч не превратился в мощный ярко-голубой столб света.
Один за другим в зале появлялись Хранители Времени. Их лица, обычно спокойно-бесстрастные, выражали крайнее волнение. Беззвучно кричали, перебивали друг друга мысли:
— Неужели сбылось?
— Значит, Учитель был прав?
— А если снова неудача?
— Тогда — гибель…
— Тихий закат…
— Я верю!
Все обернулись в сторону вошедшего Воломера. К нему подошел старейший из Хранителей. Положил руку на плечо, посмотрел испытующе в глаза:
— Веришь?
— Да.
— Что завещал Монопад?
— Точно узнать, готова ли планета к встрече с нами.
— Если да?
— Подать знак.
— Если нет?
— Немедленно вернуться, — тихо произнес, опустив голову, Водомер.
— Иди. Будь готов ко всему. И торопись!
Прощаясь, он обвел взглядом Хранителей, смело шагнул в световой поток и растворился в нем…
Петя еще раз нетерпеливо нажал кнопку звонка и наконец услышал за дверью шлепанье босых ног.
— Спал, что ли? Привет!
— Привет. Нет, — буркнул Костя.
— А что же ты в одних джинсах? Ведь договаривались: подъем в шесть утра! Я-то давно готов…
Действительно, Петин вид не оставлял никаких сомнений в его боевой готовности: на спине — набитый до отказа рюкзак, на ногах, несмотря на июльскую жару, резиновые сапоги, в руке — брезентовый чехол с удочками. Глаза Пети, блестящие и черные, как маслины, с укором смотрели на сладко потягивающегося друга.
— Скажи честно — дрыхнул? Правильно про тебя твой отец говорит — рохля!
Костину сонливость как рукой сняло.
— Что ты сказал? Ну, повтори! — угрожающе проговорил он, толкнув Петю по-хоккейному плечом.
— Это не я, это твой папа… — пытался оправдаться Петя, прижатый к стене в прихожей.
— Нечего на других сваливать! — Костя рванул друга за рукава куртки и провел подсечку.
— Дай хоть рюкзак снять! — взмолился Петя, еле устояв на ногах.
— И так сойдет!
Минут пять продолжалось напряженное сопение. Наконец Костя, как более тяжелый, оказался сверху.
— Вот так-то! — сказал он с удовлетворением. — А говоришь — рохля.
— Погоди, выучу приемы самбо как следует, посмотрим, кто кого, — ответил поверженный, но непокоренный Петя. — Одевайся лучше побыстрей. Мама и так неохотно отпустила. «Давайте, говорит, вместе в пятницу поедем. А то будете старикам в обузу».