Страница 98 из 98
Не услышав возражений и посчитав, что с местом переговоров вопрос решён, Василий воодушевился, но, услышав прозвучавшую фамилию, резко замахал ладошками, словно полируя перед собой мутное стекло.
- Нет-нет-нет! Плавали — знаем. Как к человеку у меня претензий к Адольфу Абрамовичу нет. Но, как к главе миссии таковые имеются. Я, конечно же, исхожу из моих знаний о его позиции на переговорах, которые состоялись в моей истории. Как озвучивал её Троцкий: «Ни мира, ни войны». Ни рыба, ни мясо. Поэтому предлагаю председателем назначить Чичерина Георгия Васильевича. В качестве заместителя рекомендовал бы товарища Шилова. Военными консультантами, считаю правильным было бы определить Альтфатера, Самойло и Брусилова. Алексей Алексеевич нужен нам, как знамя. Германцы на себе почувствовали полководческий талант генерала. Думаю, это сыграет нам на руку. Сокольникова ввести в состав, как финансиста.
Сталин непроизвольно поморщился.
- Погоди, Василий. Ты же знаешь, как немцы относятся к евреям. Может быть, обойдёмся без них в делегации. Установить, что под нынешней фамилией Сокольников находится урождённый Гирш Янкелевич Бриллиант, германцам труда не составит.
Шилов пронзил Иосифа Виссарионовича колючим, въедливым взглядом.
- Странный ты человек, Иосиф. Значит во главе делегации еврей Иоффе, это допустимо, а вот член делегации, отвечающий за экономическую часть переговоров, тоже еврей, тебя напрягает. Мне наплевать на то, что там подумают немцы и как они отнесутся к находящемуся в составе делегации еврею. Я исхожу из профессиональных данных человека. А такой специалист, как Сокольников, нам просто необходим.
Сталин едва заметно улыбнулся. Откровенно говоря, ему нравилась эта черта в Шилове, когда он, несмотря ни на какие авторитеты, вставал на защиту человека, в котором видел пользу, и отстаивал свою позицию.
* * *
В штаб-квартире было тесно от собравшихся военных и гражданских чинов. Вопрос, который предстояло рассмотреть, был настолько принципиальным, насколько и критическим.
В ожидании начала совещания присутствующие непроизвольно или же намеренно разбились на отдельные островки общения.
Высокий, подтянутый мужчина лет шестидесяти с седой бородой внимательно изучал лежавшие перед ним на журнальном столе бумаги и карандашом делал пометки на полях. Рейхсканцлер Бетман-Говельг демонстративно игнорировал общество генералов Верховного армейского командования, которые лёгким шумом напоминали о своём присутствии, расположившись у столика с чайными приборами и незатейливой закуской.
Дверь в помещение бесшумно распахнулась и в проходе, с портфелем в руке, появилась двухметровая фигура начальника Генерального штаба полевой армии Гинденбурга. Рейхсканцлер оторвал взгляд от документов, посмотрев на входящего, собрал документы в стопку, одним ударом о столешницу разровнял её, поднялся и степенно прошёл к столу заседаний. В торце стола стояли два стула, на один из которых он и присел. Пройдя через зал, поприветствовав кивком всех собравшихся, генерал-фельдмаршал занял место рядом с Бетман-Говельгом.
- Прошу рассаживаться, господа! - пригласил он присутствующих, доставая из портфеля папку с бумагами.
- Сегодня мы собрались, чтобы заслушать информацию, которую получил господин канцлер.
Гинденбург жестом руки предложил Бетман-Говельгу приступить к своему выступлению.
- Господа, как вам известно, неделю назад правительству советской России нами была направлена нота с предложением о немедленном заключении перемирия и открытия мирных переговоров. Сегодня получен ответ. Текст с программой переговоров находится перед вами на столе. Предлагаю изучить и высказать своё мнение.
Ознакомление с предложением советской стороны много времени не заняло. Собравшиеся возмущённо задвигались на своих местах.
- То есть, мы имеем на руках не договор о мире, а самый что ни на есть элементарный ультиматум, - оттолкнув от себя лист, нервно высказался Гинденбург.
- Господа, - тяжело вздохнув, поднялся за столом Бетман-Говельг, - Ни для кого не является секретом, что я не охотно принял повышение по службе при назначении на должность и считал, что только гений или человек, поглощённый властью и амбициями, может занять такой пост. Я не являюсь ни тем, ни другим. И принял назначение исключительно под давлением крайней необходимости. Неоднократно я озвучивал свои мысли насчёт войны. Ура-настроения наших безответственных политиков предельно опасны. Бряцать мечом, когда нет угрозы чести, безопасности и будущему страны, не только безрассудно, но и преступно. Я предупреждал, что по итогу мы окажемся ответственными перед всем миром в случае возникновения пожара: нас будут считать главными зачинщиками войны. Что, собственно, теперь и происходит. Разгребать авгиевы конюшни выпало именно мне с вами. Меня постоянно занимал вопрос: «Где путь к миру?». И сейчас, учитывая сложившееся положение на фронте, программа русских, какой бы она ни казалась нам чудовищной, возможно, является единственным приемлемым вариантом.
Слова канцлера ни для кого не были откровением. Они все прекрасно знали, что озвученные им моменты действительно неоднократно высказывались и кайзеру лично, и на заседаниях депутатов рейхстага. Благодаря своему уравновешенному характеру он всегда стремился найти компромисс в решении возникавших вопросов. Но склонность Бетман-Говельга к чрезмерно детальному анализу всех проблем и его желание проводить лишь то, что он при своей педантичной рассудительности считал окончательно созревшим, воспринималось кайзером и чиновниками как нерешительность. Некоторые считали, что его действия являются преднамеренным торможением в развитии страны, другие же относили всё к чрезмерной добросовестности.
- Господин рейхсканцлер, положение на фронте имеет свойство меняться. Не так давно наша армия имела наступательные успехи. Да, сейчас чаша удачи на стороне русских, но командование готовит решительный удар по Советам, который отбросит части россиян далеко за пределы тех границ, на которых мы стояли в начале декабря, - с паузами при формулировке мыслей, скрипучим, старческим голосом, высказался генерал-фельдмаршал Баварский, командующий Восточным фронтом.
Рейхсканцлер продолжал стоять, изучая каждую букву декларации русских.
- С нотой о переговорах обратились мы к русским, а не они к нам. И мы сейчас исходим из ситуации, складывающейся на сегодняшний день. Сколько потребуется времени, чтобы подготовить столь значимую военную операцию? Мы можем, конечно, попытаться тянуть время в переговорах, подписав предварительное перемирие и собирать ускоренными темпами силы в кулак, но русские ведь не слепые. Подобные приготовления вряд ли смогут ускользнуть от их внимания, и я боюсь, что в последствии условия мирного договора могут стать гораздо жёстче.
- Господин рейхсканцлер, поясните, пожалуйста, а почему мы вообще должны вести переговоры о мире с каким-то Советским правительством? Его уже кто-то признал? - поднялся со своего места помощник Гинденбурга генерал-квартирмейстер Людендорф.
- Господа, давайте не будем питать несбыточные иллюзии. Германская империя ни при каких обстоятельствах не восстановит царское правительство: внутренние дела России — это дело русского народа. Я считаю, что сегодня нам нужно выработать стратегию поведения нашей делегации и сформулировать свои предложения по условиям мирного договора. Постараться максимально смягчить требования, выдвинутые русскими. Вот на этом и предлагаю сосредоточиться. А дальше видно будет... Может быть, Советское правительство окажется и не таким уж кровожадным.
---------------------------
P.S. Эта книга находится в процессе написания, и для того, чтобы быть в курсе публикаций новых глав, рекомендуем добавить книгу в свою библиотеку либо подписаться на Автора.
Спасибо.