Страница 11 из 100
— При чём тут финские парни? — не понял Кузюбердин.
— Забей! — отмахнулся Василий, в уме звезданув себя кувалдой в лоб.
«Опять лезешь со своими словечками, придурок».
— Каждому пулемётчику работа найдётся, не переживайте. Каждый будет иметь возможность себя показать. Отличиться. Значит, Феодосий Терентьевич, отставить отправку своих к «волынцам». Поедет Кудимов и его второй номер. Пусть найдут Кирпичникова Тимофея Ивановича, представятся от меня и получат пулемёт «Кольт» с патронами. Также пусть захватят с собой унтера Маркова. Он мне нужен. А вы все готовьте сотни на боевой выход. Как положено. При полной выкладке. С максимумом патронов.
В казарме у Кузюбердина Шилов минут на десять задержался у телефонного аппарата.
Мозг начинал закипать. В памяти всплывали всё новые и новые моменты революционных событий из его истории. Как обхватить необъятное? Понимание того, что один он не вытянет, накатывало снежным комом. Это понимание превратилось в тонкие стены, но стены тюрьмы. Он словно бился в них, задыхаясь от недостатка живительного воздуха, стараясь добраться до такого близкого, но недоступного и зарешёченного окна. Он прекрасно видел перед собой ориентиры, которым следует уделять внимание сейчас и в дальнейшем, понимал, от чего нужно отталкиваться, но он также прекрасно осознавал, что необходимо скинуть с себя часть проблем на других или в ближайшее время отбросит копыта. Боливар столько не вывезет. Тут уже речь не о двоих, а гораздо о большем.
Разговор с Потаповым был лаконичным, но содержательным. Даже по тому, насколько быстро отреагировал полковник на телефонный звонок, можно было сделать вывод о том неимоверном внутреннем напряжении, в котором находился представитель Генерального штаба.
— Николай Михайлович, здравствуйте! Времени в обрез, поэтому перехожу сразу к делу. Надеюсь, что необходимые действия, намеченные нами ранее, вами запущены и группы приступили к выполнению определённых для них задач?
— Здравствуйте, Василий Иванович. Подробно распространяться о проводящихся в данный момент операциях не стану. Отвечу кратко. Можете не сомневаться — все намеченные пункты будут выполнены точно в срок. Мы не подведём.
— Собственно, у меня никаких сомнений в отношении ваших спецов не было. Более того, у меня возникли некоторые мысли, в осуществлении которых можете помочь опять таки Вы и ваши спецгруппы.
На обратном конце провода висела тишина. Либо Потапов ждал продолжения, либо о чём-то раздумывал. Пауза затянулась секунд на тридцать. Наконец эфир затрещал, оживая.
— Слушаю Вас, Василий Иванович! Я весь внимание!
Шилов молниеносно проанализировал задержку с ответом полковника. Не доверять ему оснований у Василия не было, так как он досконально знал всю дальнейшую жизнь Николая Михайловича, его настрой и его взгляды. Промелькнула мысль о том, что, может быть, не стоит столько наваливать на плечи генералов-заговорщиков, но понимание того, что с задачей, которую он хочет поставить, справятся идеально только специально обученные группы, которые есть у Потапова, диктовало продолжение разговора.
— Николай Михайлович, необходимо незамедлительно взять под контроль все ювелирные мастерские, магазины на Большой Морской. Пусть заходят внутрь и никого не пускают и не выпускают. Хозяев запускать можно, но особых разговоров с ними не вести. Объяснение: «Ожидайте! Прибудет представитель государства и пояснит сложившуюся ситуацию». К дому Фаберже пусть проявят особое внимание и деликатность. Ни хозяев, ни кого бы ни было, не подпускать к телефонам. Контакты с внешним миром исключить. Никакого насилия. Тактичное, вежливое обращение. В случае проявления агрессии со стороны хозяев или кого-нибудь из находящихся внутри здания, аккуратно "пакуете" их, без применения оружия.
Выложив в трубку задание, Шилов с нетерпением ожидал реакцию Потапова. Она последовала немедленно.
— Извините, не совсем понял смысл слова "пакуете", но, Вы знаете, скажу Вам откровенно, это очень разумное решение, Василий Иванович. Революционные массы могут набедокурить прилично. Уверяю, Василий Иванович, я тот же час отдам распоряжение и отправлю по адресам свободные ещё группы офицеров. Их осталось не так много, как хотелось бы, конечно, но, думаю, мы справимся.
Вновь мембрану телефона терзала тишина. Полковник ждал продолжения от представителя новой власти, а Василий усиленно размышлял об ещё одной задаче, решение которой хотел поручить офицерам.
— Николай Михайлович, я понимаю, что и так уже «загрузил» Вас проблемами сполна, и мне действительно неудобно, однако вынужден обратиться к Вам ещё с одной просьбой, которая, возможно, покажется Вам необычной. Учитывая складывающуюся обстановку, я полагаю необходимым привлечь Ваше внимание к следующему вопросу:
В условиях нынешней политической ситуации в Петрограде, нам крайне важно обеспечить своевременное и организованное прибытие в город определённых воинских подразделений. В данном случае речь идёт о пулемётных полках, расквартированных в Рамбове [14] и Стрельне. У них там, по моим данным, бурлит и клокочет, и они уже сами склонны, без каких-либо призывов к ним, к стихийному переходу на сторону народа. Они созрели к мятежу. Завтра в ночь, они решатся самостоятельно двинуться в Петроград. Однако, опять же учитывая стратегическую значимость их участия в событиях, мне представляется целесообразным ускорить этот процесс. Могли бы Вы обратиться к кому-либо из Ваших генералов или полковников с предложением, чтобы они съездили в расположение полков? Транспортом я обеспечу. Авторота в нашем распоряжении.
* * *
Шилову удалось убедить Маяковского некоторое время послужить делу революции, крутя баранку лимузина императора, с которым он уже неплохо освоился, и быть при Совете Народных Комиссаров штатным водителем. Причём в начале разговора Владимир ошарашил Василия сообщением о том, что он вообще-то возглавил автошколу и спас своего начальника, генерал-майора Секретёва Петра Ивановича. Шилов не поверил на слово поэту, любившему нет-нет да приукрасить некоторые моменты, и доехал с ним до штаба автошколы. Маяковский обиженно дулся на товарища, всем своим видом показывая, как «Видящий сквозь сквозь времена » глубоко ранил его своим недоверием. Он лихо зарулил во двор и степенно вылез из автомобиля. На входе в здание стоял солдат с винтовкой, который, при появлении Владимира, вытянулся по стойке смирно. Маяковский небрежно махнул рукой, мол, «вольно», и, приоткрыв дверь, пропустил вперёд Василия.
— Ну и? Что ты хочешь мне предоставить? — оглядываясь вокруг, поинтересовался Шилов.
— А вот пойдём в кабинет генерала. Там тебе всё станет ясно, — ещё с остатками обиды, но уже находясь в предвкушении возможности отыграться на недоверчивом товарище, пробубнил Маяковский и повёл Василия за собой.
Увидев стоявших у дверей двоих солдат с винтовками, Шилов догадался, что это и есть кабинет начальника автошколы. Караульные, а то, что перед ним именно караул, у Василия не вызывало никаких сомнений, радушно, даже где-то обрадованно разулыбались подошедшему к ним Маяковскому и с облегчением расслабились. Задание выполнено, теперь вся ответственность ложится на их временного начальника.
— У нас без происшествий, — доложился один из солдат. — Шкловский доставил обед, так что, все накормлены. По нужде выводили по первому требованию.
— Хорошо, — ответил Владимир. — Открой.
Солдат вынул из кармана шинели ключ и отворил замок. Маяковский первым перешагнул через порог и взглядом пригласил Шилова следовать за собой. В кабинете находились трое. Один из них, подтянутый, лет сорока, с лихими усами вразлёт, в мундире генерал-майора полулежал на диване и читал какую-то книгу. Услышав звук открывающейся двери, он внешне никак не отреагировал или ему удавалось так умело скрывать возникший интерес к пришедшим. Вторым был ненамного моложе генерала и имел на плечах погоны капитана. Он напротив очень оживлённо откликнулся на появление Маяковского. Третьим человеком в кабинете была женщина. Она, как и муж, читала книгу. То, что это жена Секретёва, Ольга Ивановна, Василий определил сразу.