Страница 65 из 65
— А смысл за просто так языком молоть? — хмыкнул Тортилла. — Если перетирать, то по делу. Раз хочешь говорить — давай ему предъяву кинем. Пусть платит — коли мы его проблему решили.
Навели справки, выяснили.
Ян Александрович со своей возлюбленной даже положенного года не выждали — поженились спустя полтора месяца после смерти Головина. А еще через пару недель укатили в Америку.
Суханов с Тортиллой дали обоим время покайфовать, обжиться — и наконец сами отправились в Майами. Въезд гражданам Мальты — очень удобно — безвизовый.
Адрес у них был Гибискус-стрит, недалеко от Пикок-парка. Океан в нескольких кварталах. Ожидали увидеть роскошную виллу, словно на рекламном проспекте. Но домик больше походил на мотель: одноэтажный, отделан сайдингом. Участок, если в наших единицах измерения, от силы четыре сотки, никаких бассейнов.
— Лимон зеленых, наверно, стоит. Но никак не больше, — сказал Суханов.
— Но все равно: Майами! Пальмы! Океан! — облизнулся Тортилла.
Сплошные заборы в Штатах не приняты, так что сквозь штакетник рассмотрели. Машина перед домовладением — далеко не новая, несуразно огромный «Форд». Пальма во дворе — ободранная. У крыльца, помимо ступенек, зачем-то пандус.
— И никаких тебе грядочек с клубникой, как у Яна в Абрикосовке были, — хмыкнул Тортилла.
Наблюдали за домом из арендованной машины. Вечерело. С соседнего двора под громкий рэп выехали на открытой машине двое подростков. Двое афроамериканцев прошли мимо них, что-то громкоголосо обсуждая.
Наконец и в скромном белом домике распахнулась входная дверь. Суханов с другом увидели Яна в инвалидной коляске, а за его спиной — красивую женщину. Она бережно выкатила кресло во двор.
— Что это с ним? — озадаченно пробормотал Тортилла.
— Ногу, может, сломал? — предположил Суханов.
Но присмотрелся: не в переломе, пожалуй, дело. Руки у Мякотина висят безвольно, лицо — очень бледное. И черты какие-то странные. Рот перекошен, один глаз полузакрыт.
— Помнишь, у нас в поселке инвалид был, дядя Егор? На него похоже, — сказал Тортилла. — Как у него болезнь называлась?
— Ишемический инсульт, — вспомнил Суханов.
И посмотрел на бывшего своего учителя с жалостью.
Женщина что-то ему горячо говорила. Ян Александрович сначала отказывался, мотал головой, но потом кивнул. Вдова Головина подхватила его под мышки, попробовала поставить на ноги, но продержался он от силы пару секунд. Колени подогнулись — женщина еле успела подставить кресло.
— Поехали отсюда, — буркнул Тортилла.
Видар молча завел двигатель и тронулся с места.
А Прося в это время говорила Яну:
— Мы все равно не сдадимся. Поставим тебя на ноги.
Он безнадежно улыбнулся:
— Ты думаешь?
Речь смазанная, но понять можно.
— Не сомневаюсь! Я все для этого сделаю! В Америке реабилитация лучшая в мире! Будем еще с тобой бегать! Вдоль моря, как все здесь!
— Ох, Прося. По-моему, отбегался я. Ты только не бросай меня. Пожалуйста.
Не любила она подобных разговоров. И сейчас хотела возмутиться. Но вместо этого попросила:
— Янушка. Спой мне, пожалуйста.
— Ох, да какой я певец! Особенно сейчас!
— Ну я прошу тебя.
И он, старательно артикулируя, тихо начал:
Ты для меня лишь одна желанная,
Солнышко мое долгожданное,
И не нужна мне весна нарядная,
Только ты — моя ненаглядная…
[25]
[Чай вдвоем, «Желанная». Стихи Д. Клявера и С. Костюшкина.]
А она смотрела настолько влюбленным взглядом, что у него не было никаких сомнений: Прасковья его не бросит. И живут они наконец-то правильно. Оба. Несмотря на его тяжелую болезнь.
Эта книга завершена. В серии есть еще книги.