Страница 417 из 2474
«Я в Москве, Рот».
«Тебе никогда не приказывали…»
«Это правда?»
«Что правда?»
«Наташу Газинскую забрали?»
«Да, и нам отчаянно нужно…»
«Придержите коней. Я здесь с Андреем Суворовым, и он скажет вам, где она».
«Ты с Суворовым?» — спросил Рот, и сердце его забилось при мысли о том, что это значит для Алонны. «Что ты натворил?»
«Пока ничего, но если кто-то не начнет понимать, о чем идет речь, очень скоро…»
«Ты не можешь убить его, Лэнс».
«Почему бы и нет? Он ведь из плоти сделан, не так ли?»
«Если ты убьешь его, Алона тоже умрет».
«Тогда вам лучше выяснить, где он держит Наташу Газинскую, потому что если кто-то причинит боль хотя бы волоску на ее голове, так помогите мне…»
«Лэнс, дай ему трубку. Ради бога, дай ему трубку».
Последовала пауза, а затем снова раздался голос Лэнса: «Он на громкой связи, Рот.
Он тебя слышит, и я тоже.
«Суворов? Это ты?»
Раздался кашель, а затем: «Это я. Это животное ввалилось ко мне в комнату…»
«Ты его слышал, — сказал Рот. — Если ты не отдашь ему Наташу Газинскую, он тебя убьёт».
«А если он меня убьет, твоя маленькая подружка тоже умрет, Леви».
«До этого не дойдет», — сказал Рот, — «не так ли, Лэнс?»
«Это его дело».
«Если я дам тебе то, что ты хочешь», — сказал Суворов, обращаясь теперь к Лансу,
«Какая у меня гарантия, что ты уйдешь хорошо?»
«Я за него ручаюсь, — сказал Рот. — Он сделает то, что я скажу».
«Нет, не буду», — сказал Ланс Суворову. «Я сделаю то, что сказал , и если этот ребёнок пострадает…»
«Леви, — сказал Суворов, — выведите сейчас же эту гончую из моей спальни, иначе нам не о чем будет говорить».
«Я никуда не пойду», — сказал Лэнс.
«И я не буду вести переговоры с пистолетом у виска».
«У тебя нет выбора».
«У меня есть выбор, — сказал Суворов. — Давай, нажми на курок. Посмотрим, что будет».
«Лэнс», — сказал Рот. Некоторые за барной стойкой взглянули в его сторону, и он понизил голос. «Мне нужно, чтобы ты мне доверял. Уходи оттуда и предоставь всё мне. Я хочу вернуть Наташу Газинскую так же сильно, как и ты».
«Хотел бы я в это поверить, Леви».
«Лэнс, даю тебе слово».
«Ваше слово ?»
Суворов прервал его: «Это тот человек, который убил Виктора Лапина, да?
Я не веду переговоры с этим животным».
У Рота дрожали руки. Всё быстро пойдёт наперекосяк, если он не разрядит обстановку. «Действуя исключительно по своим собственным приказам», — сказал он.
«Выведи его из моей комнаты, Рот. Выведи его к чертям, пока он не сделал то, о чём мы все пожалеем».
«Лэнс, — сказал Рот. — Мне нужно, чтобы ты меня выслушал. У него в Лондоне есть агенты с инструкциями, что делать в случае его смерти. Это будет не очень-то приятно, по крайней мере для Наташи».
«Или для Алоны».
«Или для неё», — сказал Рот, — «но он готов заключить сделку. Просто дайте мне шанс договориться с ним».
В трубке повисла тишина, а затем Рот услышал, как Лэнс говорит Суворову: «Скажи ему, где найти этого ребёнка, прямо сейчас, или, клянусь Богом, я всажу тебе в череп столько пуль…»
«Я хочу, чтобы он ушёл, Левий, — крикнул Суворов. — Я скажу тебе, где найти девушку. Видит Бог, она не стоит моей жизни».
«Если я заставлю его уйти…»
«Если вы его вытащите, я отдам вам девушку. Даю слово. Сейчас она в Лондоне, ждёт транспортировки».
«Ей бы лучше», — сказал Лэнс.
«Ты меня слышишь, Леви? Отзови эту гончую».
«Лэнс?» — спросил Рот.
«Если эта девчонка не будет у тебя под арестом через час, я приду за этим ублюдком», — сказал Лэнс. Затем, обращаясь к Суворову, добавил: «Мне всё равно, какие сделки ты заключил, и мне всё равно, сколько угроз ты мне выдал. Если Наташа умрёт, умрёшь и ты».
Вот так просто.
Раздались какие-то звуки, хлопнула дверь, голос Суворова, говорящего по-русски с кем-то еще, затем он по другому телефону отдал приказ своей охране подняться в его комнату.
«Суворов?» — спросил Рот. «Ты там?» Ответа не было. «Алло?»
сказал он громче.
«Я всё ещё здесь, — сказал Суворов. — Жду подтверждения, что ваша собака вышла из здания».
«Если он сказал, что пойдет, значит, пойдет».
«Все равно», — сказал Суворов.
Рот услышал ещё несколько звуков на заднем плане. Охрана Суворова прибыла и хотела вывести его из отеля. Ему дали одежду, вышли из номера, кто-то попросил кого-то ещё придержать лифт, а затем Суворову сообщили, что машина ждёт.
Рот ждал, пока Суворов проходил через отель. Он услышал шум лифта, хлопанье двери машины, а затем и запуск двигателя. Затем Суворов сказал: «Я думал, мы договорились, Леви».
«Мы сделали. Мы делаем».
«Я же говорил тебе, что произойдёт, если ты придёшь за мной».
«Я не пришёл за тобой».
«Эта твоя гончая — настоящая проблема».
«Я могу его контролировать. Не волнуйся».
«Я волнуюсь, Леви. Я очень волнуюсь».
«Я вытащу его из Москвы».
«Ты даже не знал, что он здесь».
«Все, что вам нужно сделать, это отдать нам девчонку…»
«Я не могу отдать вам девчонку. Президент лично вмешался».
«Они наверняка знают о чипе», — подумал Рот. Он не видел других причин, по которым президент мог бы беспокоиться о судьбе одной девочки.
«Какое вам дело до того, что с ней будет?» — сказал он. «А какое дело президенту?»
«Я мог бы попросить тебя о том же, Леви».
«Мне нет», — сказал Рот. «Это волнует Лэнса, и у него есть причины…
хорошо…."
« Личное ?»
"Да."
Суворов вздохнул: «Ну, это ему дорого обойдётся, Леви».
"О чем ты говоришь?"
«У меня связаны руки. Институт гигиены в Свердловске пометил этого ребёнка. Это связано с её состоянием здоровья. Есть какие-то эксперименты, к которым президент проявил личный интерес».
«Эксперименты?»
«И я думаю, у вашей гончей возникнут с этим проблемы».
«Ты чертовски прав, у него возникнут с этим проблемы».
«Так что позаботься об этом».
"Что?"
«Ты меня услышал».
«Как ты думаешь, с кем ты разговариваешь?»
«Вопрос в том, с кем, по- твоему , ты разговариваешь, Леви?»
«Я разговариваю с водителем Григория Горького».
Суворов рассмеялся. «Все мы с чего-то начинаем, Рот. Ты это знаешь лучше, чем кто-либо другой».
«Почему бы тебе не перейти сразу к делу, Суворов? Сэкономишь нам обоим кучу времени».
«Я был водителем Горького, потом меня пытали на Лубянке, а теперь, если все пойдет по плану, я стану главой «Мёртвой руки».
«Ты злишься».
«О, маловеры», — сказал Суворов.
«Я поверю в это, когда увижу», — сказал Рот.
«И ты увидишь, Леви. Увидишь, ты увидишь».
Рот откинулся на спинку сиденья. «Если это правда…»
«Это правда», — сказал Суворов, и что-то в его тоне, во всём, что он говорил до этого, заставило Рота поверить в это. Этот выскочка, камердинер Григория Горького, нацелился на то, чтобы стать самым влиятельным человеком в России, не считая президента. И он также нацелился на сделку со своим коллегой из ЦРУ.