Страница 415 из 2474
Машина влилась в поток машин, и Рот почувствовал тяжёлый ком в горле, пока они ехали по серым улицам. Когда они прибыли по адресу, он остался сидеть, глядя в окно.
«Все в порядке, сэр?»
«Да», — сказал Рот, но не пошевелился.
Он смотрел на дверь, думал, вспоминал. В его жизни уже бывали подобные моменты – развилки, заставлявшие его решить, что он за человек, понять, из чего он сделан на самом деле, измерить тембр собственной души.
Тенет умер, думая, что Рот его предал.
Теперь Рот пытался определить, правда это или нет.
Он глубоко вздохнул и вышел из машины. Казалось, ему пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы дойти до двери, словно он пробирался по грязи. Каждый шаг давался с трудом.
Он постучал и подождал.
Он не чувствовал себя. Время словно тянулось медленно. Звук казался приглушённым. Всё, что находилось за пределами его непосредственного поля зрения, расплывалось.
Алона подошла, и, как только она увидела Рота, её лицо исказилось от глубочайшего горя. Она знала, зачем он здесь, и изо всех сил пыталась удержаться на ногах.
«Алона, открой дверь», — сказал он, и слова застряли у него во рту.
Она покачала головой.
«Пожалуйста», — сказал он.
Она стояла там, не двигаясь, и смотрела на него через окно, словно тонкое стекло, разделяющее их, могло каким-то образом защитить ее от того, что он пришел сказать.
Он видел слёзы на её лице. Он бы обнял её, утешил, если бы она позволила. Даже сейчас он представлял себе их будущее с ней,
жизнь, потраченная на то, чтобы наверстать все потерянное время.
Но в человеке было две стороны, две натуры. Суворов рассчитал, что угроз Алоне будет достаточно, чтобы уберечь его от Рота. Но, возможно, это был просчет. В конце концов, Рот уже предал Алону. Почему бы ему не сделать это во второй раз?
Рот не был одним из тех, кто притворялся, будто разительно отличается от монстров, с которыми сражался всю свою жизнь. В конце концов, чтобы сражаться с ними, нужно было действовать как они, думать как они, делать то же, что и они. Человек, родившийся в Москве, Вене или Нью-Йорке, должен был выживать в той же кровожадной борьбе, не на жизнь, а на смерть, используя те же инструменты, ту же тактику. Законы природы не менялись от того, на чьей ты стороне.
Он подумал о Лэнсе, человеке, убившем женщину, носившую его ребёнка. Этот человек понимал цену борьбы, правила ведения боя, масштаб сражения.
«Открой дверь», — снова сказал он. «Алона, пожалуйста».
Она потянулась к защёлке и щёлкнула. Он шагнул вперёд, медленно вошёл, и она тут же отступила назад.
«Ты — посланник смерти, Леви», — сказала она дрожащим от волнения голосом. «Ты приносишь только одну весть».
Она была права, но это не меняло его решения. «Алона», — беспомощно сказал он.
«Он ведь мертв, да?»
Он кивнул.
Что-то в выражении ее лица напугало его.
Он вдруг почувствовал себя маленьким, незначительным перед ней, как будто она имела право судить его не только за себя, но и за весь мир.
«Я поняла это с того самого момента, как увидела тебя», — сказала она. «Ты проклят, Леви. Смерть преследует тебя, как чума».
Он не знал, что сказать – ему нечего было сказать. И всё же он не мог заставить себя повернуться к ней спиной. Он снова шагнул вперёд.
«Назад», — прошипела она, вставая на дыбы, как кошка.
«Пожалуйста», — пробормотал он.
«Еще один шаг, и, помоги мне, я убью тебя собственноручно».
«Я могу помочь…» — пробормотал он.
«Помощь?» — выплюнула она. «Тебе бы это очень понравилось, правда? Вмешайся сейчас и спаси положение. Но уже слишком поздно, Леви. Слишком поздно, чёрт возьми».
«Алона».
«Убирайся отсюда. Сгинь с глаз моих».
Она подошла к нему. Он отступил на крыльцо, и она захлопнула дверь.
Но уйти он всё равно не мог. Он посмотрел на свои руки. Они дрожали.
Он чувствовал себя неуверенно, словно мог в любой момент упасть.
Он стоял там с минуту, неподвижный, как статуя, ожидая неизвестно чего, пока не заметил движение за занавеской у окна. Она проверяла, не ушёл ли он.
Затем он медленно повернулся и пошёл обратно к машине.
OceanofPDF.com
85
Лэнс находился в гостиничном номере в Капотне, промышленном районе на крайнем юго-востоке Москвы. Он уже бывал там раньше и знал местность. Он стоял у окна, глядя на дымовые трубы нефтеперерабатывающего завода и государственных заводов вдали. Труба ТЭЦ-22 выбрасывала в небо такое количество дыма, что можно было подумать, будто это и есть её предназначение.
Его комната находилась на третьем этаже, откуда открывался прекрасный вид на приближающиеся улицы. Старинные фонарные столбы отбрасывали оранжевый свет на булыжную мостовую примерно каждые сто ярдов.
Если бы кто-то пришёл, он бы знал.
Он закурил сигарету и подошел к ноутбуку на столе. Он взял его из хранилища ЦРУ и провёл проверку финансовых систем по кредитным картам Суворова. Что-то обнаружилось — транзакция в отеле «Ритц-Карлтон» в центре Москвы. Транзакция была обработана меньше минуты назад, и сумма, более тысячи долларов, предполагала депозит за номер.
Он вышел из номера и попросил консьержа вызвать ему такси. Он доехал до ближайшей станции метро, а оттуда сел на поезд до «Театральной». Он вышел у фонтана «Виталий», прямо напротив Большого театра, и оттуда дошёл до отеля «Ритц-Карлтон» на Тверской.
Он наблюдал за отелем с другой стороны улицы, прислонившись к фонарному столбу и куря сигарету. Тверская была широким бульваром с восемью полосами движения, ведущими к Государственному музею и Мемориалу
Неизвестный солдат. Докурив сигарету, он выбросил окурок и перешёл улицу.
Швейцар во фраке и цилиндре придержал для него дверь, а коридорный спросил, хочет ли он зарегистрироваться.
«Я встречаюсь кое с кем в баре», — сказал Лэнс по-английски.
Коридорный кивнул, и Лэнс вошёл в бар. Там было ещё несколько посетителей: бизнесмены, молодые женщины в дорогих платьях и трое мужчин в чёрных кожаных куртках, курящих сигары.
«Что вам принести?» — спросил бармен.
«Какая водка у вас самая лучшая?»
«У меня Imperial Collection», — сказал бармен. «Super Premium».
"Звучит отлично."
«Очень вкусно», — сказал бармен, потянувшись к верхней полке. Он снял с неё нечто похожее на золотой ананас на колёсах.
«Фаберже», — сказал он, открывая коляску. Внутри лежал хрустальный флакон. «Двести долларов за унцию».
«Запишите это на мой счет».
«А что это за комната, сэр?»
Лэнс пожал плечами. «Не помню».
«Тогда как вас зовут?»
«Фамилия — Суворов».
Бармен налил напиток, и Лэнс опрокинул его залпом, словно трехдолларовый «Егермейстер» в баре «Эврика» в Дьюивилле.
«Еще?» — спросил бармен.
«Нет, спасибо», — сказал Лэнс, доставая бумажник. «Только чек».
Бармен распечатал счёт и передал его ему. Не глядя, Лэнс отсчитал из кошелька десять хрустящих стодолларовых купюр. Он убедился, что бармен видит счёт, затем наклонился и протянул ему счёт. Бармен посмотрел ему в глаза, а затем огляделся, чтобы убедиться, что никто не наблюдает за ним. Он попытался взять деньги, но Лэнс не отпускал их.