Страница 33 из 2474
А теперь появились слухи о стоэтажном отеле, носящем имя американского президента.
В течение года исчезнет последняя часть аэродрома, включая взлетно-посадочную полосу.
Само ГРУ переместилось в современное здание, которое будет пользоваться общими услугами со штаб-квартирой французской оборонной компании.
Он сомневался, что через пятьдесят лет эта страна вообще будет существовать. По крайней мере, та, которую он защищал всю свою жизнь.
В прошлой жизни он был снайпером, и его винтовка Драгунова СВД всё ещё лежала в чехле под столом. На его счету было тридцать два подтверждённых убийства из неё.
Он подумал о том, чтобы вытащить его из кейса и прикончить нескольких строителей, увеличив тем самым свой счёт. Они разрушали страну так же уверенно, как это делал любой иностранный солдат.
Стук в дверь отвлек его от этих мыслей.
«Я сказал, что не хочу, чтобы меня беспокоили», — раздраженно сказал он своему секретарю.
«Это Тимохин», — сказала она.
Игорь обернулся. Он посмотрел на неё секунду. Её лицо ничего не выражало. Очки, родинка на щеке, тонкие губы. Она была непроницаема для его подозрений, как камень.
Она не находила радости в своей жизни и не допускала ее и в его.
И они приписали ее к нему на постоянной основе.
Он никогда ей не доверял. Она была слишком умной. Слишком тихой. И она притворялась, что испытывает оргазм, когда они спали вместе. Никто не делает этого без умысла.
«Игорь», — резко сказала она.
«Введите его», — сказал Игорь. «Введите его. Мы не должны заставлять ждать такого важного гостя».
Её губы изогнулись. Она что-то знала.
Она ушла, и через мгновение в дверях появилась темная фигура.
«Господин директор», — сказал Игорь, оббегая стол.
Тимохин всегда был больше похож на медведя, чем на человека. Он не ходил, а тяжело ступал. Войдя в комнату, он слегка пригнулся.
Игорь отодвинул ему стул.
«Я постою», — сказал Тимохин.
«Тогда выпьем? Или сигару?»
«Это займет всего минуту».
«Конечно», — сказал Игорь, отступая.
Тимохин оглядел маленькое царство Игоря, словно помещик, спустившийся в трущобы. Место это было ему противно, негигиенично, кишело болезнями. Он ступал так, словно ковёр мог испачкать его ботинки.
«Вижу, вам все-таки удалось увидеть взлетно-посадочную полосу».
Игорь кивнул. Он не знал, садиться ему или стоять. Он отодвинул стул, но встал за ним.
«Вам здесь комфортно», — сказал Тимохин.
Его голос напоминал гортанное ворчание. Игорь предположил, что голосовые связки слишком большие.
Кабинет Тимохина находился на самом верхнем этаже, на возвышенности, среди спецназовцев и подхалимов. Игорь надеялся когда-нибудь присоединиться к ним, как только докажет всем, что продал душу.
Но до того дня Тимохин был для него опасностью, скорпионом в колыбели, хорьком в клетке.
Тимохин замер, прищурив глаза.
Игорь переступил с ноги на ногу. В детстве он держал ящериц в качестве домашних животных. Тимохин смотрел на него сейчас точь-в-точь как василиски смотрели на мышей во время кормления.
Никто не разговаривал, но Игорь слышал тяжелое и прерывистое дыхание Тимохина.
«Перейду к делу», — сказал Тимохин.
«Пожалуйста, сделайте это».
«Это касается вашего оперативника в Нью-Йорке».
«Нью-Йорк?» — спросил Игорь, как будто никогда не слышал об этом месте.
«Татьяна Александрова», — сказал Тимохин.
Игорь стиснул челюсти.
Тимохин продолжил: «Боюсь, её имя уже упоминалось».
Игорь почувствовал, как колотится его сердце. Десятилетия практики научили его держать руку твёрдой. В такие моменты нельзя было ничего показывать, ничего не выдавать.
«Не понимаю, почему Татьяна Александрова должна кого-то беспокоить», — сказал он как можно ровнее.
Тимохин улыбнулся. «О, так и есть, Игорь. Так и есть. За ней наблюдают с самого высокого уровня».
И снова этот взгляд. Ящерица оценивает добычу.
Мыши не могли дать отпор. Они могли лишь замереть под взглядом хищника. На земле не было такого ужаса. Когда ящерицы были маленькими, он кормил их мышатами, такими крошечными, такими беспомощными, что даже не успели оброснуть шерстью. Их глаза были закрыты. Они не понимали, что с ними происходит. Это его утомляло. Но когда ящерицы подросли, а мыши стали достаточно большими, чтобы понимать, что происходит, всё стало интереснее.
Игорь подумал об этом, подумал о том, что это будет означать для Татьяны, мышки, его мышки, и почувствовал непреодолимое желание броситься на Тимохина. Он представил, как бросается через стол, вытянув вперед руки, скрюченные, готовый вцепиться в толстую шею Тимохина и дергать её туда-сюда, пока она не сломается.
«Похоже, тебе пора присесть, мой друг», — сказал Тимохин.
Игорь покачал головой. «Мы не друзья, Фёдор».
«Пойдем, Игорь».
«Что вас интересует в Татьяне? Операция в Нью-Йорке — мелочь по любым меркам».
«Если это так незначительно, вы не будете возражать против моего вторжения».
«Я против любых вторжений», — сказал Игорь.
«Игорь», — сказал Тимохин, внимательно наблюдая за ним. «Если бы я не знал его лучше, я бы сказал, что у тебя к ней есть чувства».
Игорь глубоко вздохнул. «Даже ты знаешь, что это не так».
«Неужели?» — тихо, словно успокаивая ребёнка, сказал Тимохин. «Неужели?»
«Что это, Тимохин?»
«Отцы любят своих дочерей, не так ли, Игорь?»
«Лучше начинай говорить осмысленно, иначе я вызову охрану».
«Они любят всех своих дочерей, но особое место в их сердце отведено самой распутной из дочерей».
Игорь почувствовал, как его кровь закипела.
«Мне будет жаль, если мне придется перерезать горло этой шлюхе, прежде чем я смогу попробовать ее другую щель», — сказал Тимохин.
У Игоря в голове всё помутилось. Стул перед ним был из массива дуба, резной десятки лет назад. Он поднял его и швырнул через стол.
Тимохин не дрогнул. Он поднял руку, всего одну, и поймал её на лету.
«Игорь, Игорь, Игорь», — сказал он, с наигранной осторожностью опуская стул на землю. «Кажется, я задел больное место».
«Иди на хер, Тимохин».
«Я понятия не имел, что она так дорога тебе».
«Я думаю, тебе лучше уйти», — процедил Игорь сквозь зубы.
Тимохин поднял руки. «Ладно. Я уйду. Я пойду другим путём.
Помни, я пришёл к тебе первым, Игорь. Я пришёл сказать, что твоя любимая шлюшка тебя предала. А ты меня прогнал.
Он повернулся к двери. Игорь представил себе, как выхватывает пистолет и стреляет человеку в спину. Он представил, как тот спотыкается. Человека его размеров хватит и одной пули, чтобы свалить. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Игорь нажимает на курок второй раз. И третий. И четвёртый. И пятый. Он не остановится, пока пистолет не щёлкнет.
Татьяна его предала? Как это возможно?
«Федор, подожди», — сказал он.
Тимохин улыбнулся. Он повернулся и снова посмотрел на Игоря своим зловещим, змеиным взглядом.
«Татьяна никогда бы меня не предала», — сказал он.
«Если вы действительно в это верите, то нам не о чем говорить»,
сказал Тимохин.