Страница 307 из 2474
EPX-1 представлял собой экспериментальное взрывчатое вещество, находящееся на стадии исследований и изготовленное на основе тетранитрата пентаэритрита и дибутилфталата, которое никогда публично не использовалось правительством США или каким-либо из его ведомств. Таким образом, его невозможно было отследить до правительства США, даже если бы оно когда-либо использовалось в секретной операции.
Его секретность имела ценность, но главной причиной, по которой его использовала Группа специальных операций, была его стабильность при хранении, его взрывчатые характеристики, скорость детонации и его термодинамический профиль.
В совокупности эти характеристики сделали его более подходящим для использования Группой, чем любые другие военные и гражданские взрывчатые вещества, доступные на рынке.
Лэнс вошёл в банк, где охранник провёл его в отдельную комнату и попросил подтвердить свою личность. Для этого были использованы сканирование сетчатки глаза, предварительно записанная система распознавания голоса и сканирование отпечатков пальцев.
Затем его провели в зал ожидания, напоминающий зал эксклюзивного клуба, с кожаной мебелью, камином и ассортиментом лучших виски в мире. Виски были разложены в изысканных хрустальных графинах на барной стойке из красного дерева с изысканной инкрустацией.
Лэнс дождался другого охранника, который проводил его в комнату с сейфами.
Там его оставили одного.
Он нашел свою коробку, открыл ее, вынул футляр и осторожно его открыл.
Он не думал, что ему понадобятся паспорта или наличные, это была поездка в один конец, и он с этим согласился.
Взрывчатка была завёрнута в металлическую фольгу и имела размер примерно с пачку масла. Он извлёк её из кейса вместе с детонаторами, пистолетом «Глок» и патронами к пистолету.
Затем он покинул банк.
91
Рот знал, что собирался сделать Лэнс. Он видел те же схемы, что и Лэнс. Он проанализировал здание на предмет тех же уязвимых мест.
У всех зданий были слабые места.
Отличительной чертой здания Генерального штаба было то, что, несмотря на реализацию самых современных мер безопасности, все его чертежи, вплоть до мельчайших деталей, попали в руки врага.
Строительство здания, одного из крупнейших и самых грандиозных во всей царской России, началось в 1819 году, и даже сегодня, несмотря на все проведенные модернизации, у него есть ряд уязвимых мест.
Спутниковая система Keyhole была восстановлена и работала, а Рот, президент и другие члены кабинета министров сидели за столом, наблюдая за зданием с помощью записей видеонаблюдения сверхвысокого разрешения в режиме реального времени.
«Куда он теперь идет?» — спросил президент, наблюдая, как Лэнс входит в одно из зданий рядом с Большой площадью.
Рот поднял бровь.
Он не был уверен.
Ему пришлось задуматься на секунду, прежде чем он вспомнил, что там было.
«Конечно, — сказал он. — Это банк. Швейцарский банк. Группа хранит там сейфы. Там будут запасы, которыми Лэнс сможет воспользоваться».
«У нас есть сейф так близко к зданию Генерального штаба?»
«Банк был выбран именно из-за его близости ко всем основным российским правительственным зданиям».
«Мы используем швейцарские банки для хранения оружия?» — сказал Шлезингер.
«Это верно», — сказал Рот.
Шлезингер кивнул. «Это гениально», — сказал он.
Они подождали, и через несколько минут Лэнс вышел из банка. У него не было ничего лишнего, но Рот сказал: «В сейфе взрывчатое вещество. Должно быть, оно у него сейчас при себе».
«Сколько взрывчатки?» — спросил президент.
«Недостаточно, чтобы снести здание, сэр», — сказал Рот. «Но достаточно, чтобы устроить другие взрывы, если вы знаете, что делаете».
«Военное командование не занимает все здание Генерального штаба, верно?» — сказал президент.
«Верно, сэр. Как видите, здесь два крыла, разделённые триумфальной аркой посередине. Командование Западного военного округа находится в западном крыле».
«Что находится в восточном крыле?» — спросил Шлезингер.
«Это часть музея Эрмитаж», — сказал Рот.
В музее хранятся некоторые из самых важных произведений искусства во всей Европе, и Роту было бы жаль, если бы музей был поврежден, но он был готов заплатить такую цену.
Рядом с экраном, отслеживающим перемещения Лэнса, находился другой экран, показывающий широкий спутниковый вид на Балтийское море и Ливонский залив.
На этом экране они могли видеть, как авианосные ударные группы «Форд» и «Трумэн» мчатся к латвийским водам.
Они представляли собой впечатляющее зрелище, даже из космоса: авианосец «Гарри Трумэн» класса «Нимиц» в сопровождении ракетного крейсера и эскадрильи из пяти эсминцев класса «Арли-Бёрк». В нескольких милях к востоку находился авианосец «Джеральд Форд» в сопровождении двух крейсеров класса «Трикондерога» и более десятка других боевых кораблей. Помимо кораблей, на авианосцах базировались несколько эскадрилий истребителей F-18 «Хорнет», F/A-18 «Супер Хорнет», Boeing EA-18G «Гроулер» и самолётов-разведчиков.
На палубах кораблей были видны самолёты, заправлявшиеся топливом и готовившиеся к взлёту. Их целями были российские подразделения, уже пересекшие границу Латвии и, по всей видимости, направлявшиеся прямо в Ригу.
Отдельные силы из Шпангдалема будут выполнять еще более опасные задания над российской территорией, чтобы атаковать наземные войска, мобилизованные для второй волны вторжения.
«В чем уязвимость этих авианосных ударных групп?» — спросил президент начальника штаба ВМС.
«Как только этот агент взорвет их командный центр», — сказал адмирал,
«риск скоординированной атаки будет очень невелик».
«А как обстоят дела сейчас?» — спросил президент. «Разве у русских нет ракет-убийц авианосцев?»
«Сэр, люди часто употребляют термин «убийца авианосцев», но для уничтожения этих кораблей требуется гораздо более сложная цепочка действий, чем простой запуск ракеты.
Не думаю, что русские способны на это на этом театре военных действий. Эти корабли — самые большие военные корабли из когда-либо построенных, сэр. Они выше двадцатипятиэтажного здания.
«Разве их огромные размеры не делают их уязвимыми?» — сказал президент.
Адмирал оглядел комнату в поисках поддержки, а затем сказал: «Сэр, море — огромное место. Даже для обнаружения этих кораблей требуется больше низкоорбитальных спутников, чем русские могут сейчас мобилизовать».
«Но мы станем намного ближе», — сказал президент.
«Да, сэр, но уверяю вас, наша противоракетная оборона более чем справляется с поставленной задачей. Мы можем уничтожить сотни целей в течение нескольких минут после запуска российской ракеты, и для уничтожения этих кораблей потребуется гораздо больше, чем одна ракета».
«А как же мины? И подлодки? У русских десятки подлодок».
Адмирал покачал головой.
«Сэр, эти корабли не были бы развернуты, если бы они были уязвимы.
Вероятность того, что российская подводная лодка всплыть вблизи наших позиций, практически равна нулю, а с нашей обороной мы уничтожим её задолго до того, как она выйдет на позицию для стрельбы. И даже если они выпустят двадцать торпед, и все они попадут в цель, корпуса этих кораблей состоят буквально из сотен водонепроницаемых бронированных отсеков, которые не позволяют одной-единственной пробоине стать серьёзной проблемой.