Страница 30 из 2474
«Сохрани целостность оболочки», — сказал Рот. «Не пытайся забрать тела техников. Мне жаль, но нельзя допустить, чтобы этот вирус вырвался наружу. Ты в изоляции, сынок. Ты меня слышишь?»
«Громко и ясно, сэр».
Рот повесил трубку.
«Этот человек — профессионал», — сказал он Лорел, словно пытаясь её успокоить. «Он понимает, насколько это опасно».
«Вы считаете, что мы достаточно быстро всё заблокировали?»
Рот посмотрел на нее, и она увидела момент ужаса, когда он подумал о том, что бы это значило, если бы они этого не сделали.
«Думаю, да», — сказал он. «Эта лаборатория — единственное место, где открыли флакон. Он полностью запечатан».
«Тебе лучше быть уверенной», — сказала Лорел.
Рот взял трубку и перезвонил в Пентагон. «Мне снова нужен командир базы», — сказал он.
Его связали, и Рот сказал: «Когда у CDC будут все необходимые данные, я хочу, чтобы вы уничтожили эту лабораторию».
«А как же ученый?» — спросил командир базы.
Рот смотрел на Лорел, но тот отвёл взгляд. Он поднял трубку, чтобы отключить громкую связь.
«И он тоже», — сказал Рот. «Оттуда ничего не выходит. Ни лабораторная крыса, ни компьютер, ни учёный. Всё это должно быть сожжено дотла».
Он повесил трубку и уставился в окно.
«Сэр», — сказала Лорел, — «а вам не приходило в голову, что если у наших ученых произошла утечка, даже при использовании лучших в мире процедур, насколько выше риск в российской лаборатории?»
Рот кивнул, но ничего не сказал. Он молчал до конца поездки в город.
Когда они наконец подъехали к дому Лорел, она посмотрела на него. Ей стало его жаль. Он выглядел так, будто постарел лет на десять за то время, что они ехали из аэропорта домой.
«Спокойной ночи, босс», — сказала она, выходя из машины.
«Поспи немного», — сказал он.
Она оглянулась. «Жаль, что у нас нет Лэнса».
«Мы приложили все усилия».
Лорел хотела сказать что-то еще, что-то утешительное, но не смогла ничего придумать.
Геополитика была для него гигантской шахматной партией, и этот конверт, этот флакон, это послание Спектору – всё изменило. Его работа, работа всего ЦРУ, заключалась прежде всего в сохранении статус-кво. Этот вирус изменил положение каждой фигуры на доске. Он угрожал всей игре. С 1949 года, когда Сталин успешно испытал свою версию двадцатикилотонного «Толстяка», мировая шахматная доска для такого ума, как Рот, ничуть не изменилась.
Теперь все было перевернуто одним ударом.
«У нас все еще есть почтовый ящик», — сказала Лорел.
Рот кивнул. «Посмотрим утром», — сказал он через окно отъезжающей машины.
Лорел видела мир иначе, чем Рот. Для неё мир был не шахматной доской. Он был чем-то личным. И она намеревалась очень внимательно изучить проводку от почтового ящика.
Она подождала, пока машина Рота свернёт за угол, и пошла пешком, но не к своей квартире, а к ближайшей станции метро. Она села на метро до станции Union Station и купила билет до Нью-Йорка на последний ночной поезд.
Она немного поспала в поезде, час или два, и к полуночи была на Пенсильванском вокзале. Там она поймала такси до перекрёстка Бликер и Десятой улицы в Виллидже.
Она вышла из такси в прохладную нью-йоркскую ночь. Было приятно находиться в городе в декабре. Здесь царила ни с чем не сравнимая энергетика.
Она достала телефон из кармана и позвонила в Лэнгли, где ее соединили с одним из специалистов, дежуривших ночью.
«Это Лорел».
"Что я могу сделать для вас?"
«Есть ли у вас связь с группой наблюдения за почтовым ящиком?»
«Конечно, а почему?»
«Я в квартале отсюда. Скажи им, что я пришёл в гости».
Раздался щелчок телефона, и когда специалист вернулся, он сказал: «Напротив магазина стоит серый фургон».
Лорел шла в том направлении и увидела фургон. «Они меня ждут?»
«Да, они тебя видят».
Задняя дверь фургона открылась, и Лорел села в машину.
«Господа», — сказала она.
Один из них захлопнул за собой дверь, и её тут же обдало запахом. Трое мужчин, зажатые в тесноте, сидят по восемь часов в заведении и едят столько еды на вынос, сколько хотят.
«Вы Эверлейн?»
"Да, я."
«Это ваша засада?»
Парень, задававший вопросы, сидел спереди. Двое других сидели сзади с оборудованием.
«Рот», — сказала она.
«Что он надеется найти? Потому что мы не видели ни единого звука».
Внутри магазина была камера, которая передавала им изображение почтового ящика в режиме реального времени. Кто-то обвёл его маркером прямо на мониторе.
«Это тот, за которым мы наблюдаем?»
«Понимаю, почему ты им нравишься», — сказал парень.
Лорел откинулась назад.
Она достала пачку сигарет из кармана пальто, и парень впереди сказал: «О, чёрт, леди. Вы, должно быть, шутите».
Лорел улыбнулась: «Я думала, это замаскирует запах тела».
«Это мускус», — сказал он.
Лорел посмотрела на него.
Он сказал: «Эй, если хочешь просидеть здесь всю ночь, давай посмотрим, как ты будешь пахнуть в конце».
«Ну», — сказала она. «Думаю, я поняла намёк». Она написала свой номер на одном из контейнеров для еды на вынос. «Позвони мне, если что. Я буду рядом».
«Не хочешь подождать с нами?» — спросил один из парней сзади. На нём была бейсболка «Окленд Атлетикс».
«Не знаю», — сказала она. «Мне кажется, я ограничиваю твой стиль».
Они так долго сидели взаперти, что начали сходить с ума.
«Мы могли бы разбить окно», — сказал он парню впереди.
«Пусть она покурит», — сказал третий парень.
«Хорошо», — сказал парень впереди.
Она откинулась назад и закурила сигарету, выпуская дым в крошечную щель в окне.
Она посмотрела на почтовый магазин.
Тот, кто отправил им сообщение, проявил осторожность. Они знали, что нужно оставить конверт там, где он обязательно попадёт в консульство. Они знали, как избежать камер видеонаблюдения.
Кем бы они ни были, они посылали предупреждение и рисковали своей жизнью, чтобы сделать это.
Это должно было означать сделку. Побег. Она знала, что Лэнс был прав насчёт русского.
У России были лаборатории по разработке биологического оружия. Они нарушили все когда-либо подписанные ими договоры. Они засылали агентов в такие места, как Стамбул и Нью-Йорк, и давали им повод бежать.
«Я бы поставила доллар против пончика, что мы ждем русского», — сказала она.
Ребята кивнули.
«Держу пари, это женщина», — сказал парень в кепке «А».
«Что тебе подсказывает?» — спросила Лорел.
«Такие наблюдения — это всё, чем мы занимаемся. К ним привыкаешь».
«Ощущение?»
«Да, мне нравится расположение. Много народу вокруг. Ничего слишком уединённого.
Женщины не ходят на уединенные встречи».
«Если только им это не придется», — сказал парень спереди.
«Правильно», — сказала Лорел.
Опасность для перебежчика всегда исходила от его собственных сил. ГРУ
На восточном побережье США действовало больше активов, чем где-либо ещё на планете. Белый дом, ООН, посольства, Уолл-стрит, Кей-стрит, Капитолийский холм — там была концентрация власти, не имеющая себе равных. Ничто в Лондоне, Берлине или Токио не сравнится с этим.