Страница 295 из 2474
«Для меня это большая честь, сэр».
«Мир, возможно, никогда не узнает о пролитой тобой сегодня крови, Жуковский, но я знаю это и сделаю все, чтобы твое имя вошло в историю как имя героя».
«Для меня большая честь служить Родине, сэр».
«Запомни этот миг, Жуковский. Это чувство возрождения России. Это вкус победы».
79
Лэнс осторожно двигался по лесу, пригибаясь к ветвям и тщательно ступая. Он точно знал, какие устройства будут установлены вокруг подобного объекта, и медленно двигался по изрытой колеями дороге, осматривая каждую веточку, каждую травинку, пока не наткнулся на первую растяжку.
Провод был присоединён к осколочной мине типа ПОМЗ, установленной на колышке на высоте 12 дюймов над землёй. Это было простое устройство – грубая гильза, содержащая стержень тротила весом 2,5 унции. Гильза была разрезана крест-накрест, что гарантировало её дробление на острые осколки при детонации. Радиус поражения мины составлял четыре метра, но отдельные осколки могли легко представлять смертельную опасность на больших расстояниях.
Эта мина, спрятанная в подлеске, была запрограммирована на детонацию при сбросе. Если кто-то наткнётся на неё и осознает, что она в опасности, он сможет оставаться неподвижным и позвать на помощь. Если человек будет достаточно неподвижен, а помощь подоспеет достаточно быстро, то существовала небольшая вероятность, что взрывное устройство удастся обезвредить.
Это была мера предосторожности на случай, если кто-то из наших заденет провод, что в таком лагере было гораздо вероятнее, чем нет.
Лэнс обогнул растяжку и прополз последние сто ярдов через кусты, пока не добрался до края лагеря. Раздался звук работающего генератора, и он также заметил признаки масштабных мер, принятых для маскировки лагеря с воздуха.
Он располагался в низине между двумя холмами, и он смог получить представление о его общей планировке, забравшись на дерево, возвышающееся над участком. Даже оттуда
Из-за близости палатки было трудно разглядеть.
Было несколько отдельных полян, все покрытые маскировочными сетками, подвешенными к деревьям. На каждой поляне стояла одна или несколько армейских палаток. Одна, вероятно, была казармой, другая – командной, а остальные предназначались для хранения вещей и снаряжения.
Судя по всему, в лагере находилось не более тридцати-сорока человек.
Генератор был включен, но, скорее всего, им редко пользовались из-за опасения выдать лагерь беспилотникам НАТО, которые внимательно следили за территорией.
Лэнс наблюдал за этим местом несколько минут — достаточно долго, чтобы составить представление о местоположении нескольких дежуривших охранников, а когда услышал звук двух российских вертолетов Ми-8, приближающихся с севера, спустился с дерева.
Первый вертолет был окрашен в глянцевый камуфляжный рисунок, стандартный для российских вооруженных сил, а второй имел серо-красно-синюю цветовую гамму, используемую для личного парка президента России.
Лэнсу также удалось распознать характерные квадратные окна и увеличенные внешние топливные баки на втором вертолете, которые указывали на то, что он был модернизирован для перевозки VVIP (очень-очень важных персон).
На секунду он задался вопросом, а не на борту ли сам президент.
Это было бы дерзко, но российский президент был известен своей склонностью к такому риску.
Несколько лет назад его сняли управляющим танком по замёрзшему озеру. А однажды он спустился по верёвке в глубокую расщелину внутри сибирского ледника.
Первый вертолёт был транспортным, и когда он приблизился, из палатки казармы вышли два отряда солдат и приготовились к посадке. Лэнс понимал, что, по всей вероятности, перед ним — те, кто ответственен за эту бойню.
Лэнс не собирался их отпускать. Как только этот вертолёт улетит отсюда, выследить всех, кто причастен к произошедшему, станет гораздо сложнее.
Он проверил оружие, предоставленное ему Гринфельдом: два бесшумных пистолета Glock 17 пятого поколения, штурмовую винтовку латвийского образца с 3-кратным оптическим прицелом и сорокамиллиметровый гранатомет.
Два вертолета приземлились на небольшой поляне за пределами лагеря, и Лэнс прокрался через лес к месту.
За исключением пилотов, оба вертолета были пустыми.
Они определенно были там для эвакуации солдат, ответственных за бойню.
Лэнс приготовился к атаке. Он намеревался дождаться, пока солдаты сядут в вертолёты, а затем, когда все будут в них, поразить их метко заложенной гранатой, но, наблюдая, он увидел нечто любопытное.
Пилоты обоих вертолетов, четыре человека, вышли и выгрузили какое-то оборудование, похожее на большой топливный бак.
Они установили его рядом с вертолётом и подсоединили резиновый шланг от верхней части бака к разъёму на корпусе самолёта. Затем они подошли к главному транспортному люку и немного отрегулировали запорный механизм. Лэнс находился примерно в ста ярдах от них и осторожно пробирался сквозь кусты, чтобы подобраться поближе.
Приблизившись примерно к пятидесяти ярдам, он увидел, что вертолёт был переоборудован таким образом, что пассажирская кабина была изолирована от пилотов. Окна также были заклеены чем-то, похожим на листы стальной пластины.
Что-то было не так.
Когда первые солдаты вышли из казармы к вертолету, пилоты встали у дверей и помогли им подняться на борт.
Лэнсу казалось, что они хотели убедиться, что мужчины проникнут на борт и останутся на нем.
Солдаты выглядели угрюмыми. Лэнс знал этот взгляд.
Они прошли интенсивный курс лечения, что неудивительно, учитывая поставленную перед ними задачу.
И Лэнс не сомневался в том, что с ними сейчас произойдет.
Лэнс знал, как устроен мир.
Он знал неумолимую логику российских военных.
Эти люди были инструментами.
Они были расходным материалом.
И они выполнили свою функцию.
За исключением небольшой группы командиров, они были единственными выжившими, кто точно знал, что произошло в деревне Зигури. В условиях отсутствия спутниковой связи и отключения внутренних сетей связи Латвии эти люди были единственными свидетелями.
В деревне были выжившие, но их рассказы были спутанными и хаотичными. Некоторые слышали русскую речь, другие видели только латышскую форму. Все, в ужасе,
были ошеломлены криками умирающих и лужами крови, которые текли по булыжникам на площади, словно дождевая вода.
В любом случае, Россия уже начала обеспечивать безопасность села и блокировать его. С началом вторжения любые свидетельства очевидцев будут подвергаться жёсткой цензуре.
Лэнс наблюдал, как мужчины садятся в вертолёт, и когда последний из них оказался на борту, пилоты закрыли дверь и заперли её, чтобы её нельзя было открыть изнутри. Затем они вошли в кабину и запустили двигатели. Двигатели ревели, но винты не вращались. Вместо этого из герметичного пассажирского отсека доносились крики.
Мужчины, должно быть, бились о стены отсека, потому что от движения сотрясался весь вертолет.
Секунды превращались в минуты, а вопли и крики становились всё громче и громче. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем люди замолчали. Прошло десять минут. Пилоты посмотрели на часы и выключили двигатели.
Когда они открыли дверь, внутри не было ничего, кроме трупов. Они дали воздуху проветриться, а затем вытащили тела, чтобы убедиться, что они мертвы.