Страница 289 из 2474
Киров рассказал ему о планах этого места, и, идя по снегу, он представлял, как всё белое превращается в красное.
Вся эта тишина сменилась криками.
«Это не было бы так уж странно», — сказал он себе.
Нет, если взглянуть на вещи достаточно долго.
Массовые убийства в этом регионе случались и раньше.
Даже не так много лет назад.
В той деревне теперь были живы люди, которые были свидетелями произошедшего ранее.
Ничто под солнцем не ново. Всё это уже было когда-то.
И ничего из задуманного Кировым, там уже не было сделано. Это уже делали и советские, и немцы, и даже сами латыши.
Приказы, которые ему отдавали, были стары, как сам человек.
Прохнов был солдатом. И десятки тысяч людей до него, таких же, как он, выполняли приказы, подобные тем, что получал он.
«Всё, что должно произойти, уже случалось», — сказал он себе, подходя к полицейскому участку. Над входной дверью горела единственная лампочка, но он не стал к ней подходить, а обошёл здание сзади. «И всё, что было раньше, повторится снова».
Он мог указать на конкретные случаи, чтобы показать, что его действия были лишь продолжением того же самого. Он ничем не отличался от солдат, пришедших до него. Все они делали то же, что и он.
Неподалеку от того места, где он стоял, в течение одной недели в конце ноября 1941 года такие же немцы из айнзацгруппы А, как и он, при помощи латышской вспомогательной полиции из команды Арайса, выгрузили тысячу немецких евреев из поездов, прибывших прямо из Рейха.
Они повели евреев в лес, известный как Румбула.
В тот день, как и сегодня, командиры привели в команду человека со стороны. Сегодня это был Прохнов.
В тот день это был человек по имени Фридрих Йекельн.
Оба показали себя умелыми убийцами, хотя Еккельн убил больше, чем Прохнов мог себе представить. В ходе жестокой и эффективной резни на Украине, известной как Бабий Яр, Еккельн, имея всего пятьдесят человек, без каких-либо происшествий убил тридцать тысяч евреев.
По сравнению с этим, то, что произошло здесь, в Зигури, было просто детской забавой.
Прохнов не руководил бойней, которая должна была здесь произойти, эта честь выпала на долю человека по имени Олег Жуковский из Первого управления ГРУ в Москве.
Прохнов был там просто для облегчения ситуации.
Чтобы убедиться, что всё идёт по плану.
Но, как и Йекельн до него, Прохнов понимал необходимость уделять внимание практическим вопросам.
Чтобы расправа прошла гладко, Жуковскому нужно было прибыть до рассвета, до того, как деревня оживет, а люди придут в себя.
Нужен был элемент неожиданности.
Как и было положено.
Когда был порядок, люди подчинялись почти любым приказам.
Йекельн все спланировал.
Он знал, что расстояние, которое ему нужно было пройти, составляло восемь километров.
Он знал, что в ноябре в Латвии у него будет около восьми часов светлого времени суток, чтобы выполнить свою тяжёлую работу. Он разделил евреев на группы и позаботился о том, чтобы по пути их следования стояли солдаты, чтобы не допустить побега.
Когда они прибыли в лес, их уже ждали шесть больших ям – братских могил, вмещавших двадцать пять тысяч тел. Ямы были вырыты уровнями, подобно перевёрнутым пирамидам, с более широкими уровнями наверху и тропой, ведущей вниз. Таким образом, жертв можно было спускать в ямы, на уровень, где их должны были похоронить.
Прохнов сомневался, что Жуковский планировал всё до такой степени, но, с другой стороны, ему и не нужно было быть таким аккуратным. Его задача заключалась в том, чтобы устроить злодеяние, которое привлечёт внимание всего мира. Российские телевизионщики следовали за ним, снимая последствия резни и утверждая, что её организовало латвийское правительство.
Жители этой деревни были русскими.
Никто не поверит, что российская армия вторглась в Латвию, чтобы убивать этнических русских.
Удивительно, как много людей можно было убить и как легко это сделать, если все было заранее спланировано.
Всего с двенадцатью бойцами айнзацгруппы Йекельн сумел убить тысячи людей за восемь часов светового дня. Все эти двенадцать человек были немцами.
Ни один латыш не был выбран.
Считалось, что им не хватает необходимых навыков.
Чтобы сэкономить боеприпасы, жертв убивали одной пулей в затылок. Для этого требовались «Genickschußspezialisten» (специалисты по выстрелам в шею), и Йекельн использовал людей, которым доверял.
Двенадцать немцев.
Это все, что ему было нужно, и это все, что он использовал.
Расправа была совершена с помощью системы «сардинной упаковки». Она была жестокой, поскольку жертвам приходилось ложиться прямо на убитых непосредственно перед ними.
Но это избавило людей Йекельна от тяжелой работы по перемещению тел в могилы после смерти.
Чтобы создать видимость отрицания, если бы массовые захоронения когда-либо были обнаружены, последним шагом стало обстреливание тел из российских автоматов.
Прохнов вошел в полицейский участок через заднюю дверь, и над его головой зазвенел маленький колокольчик.
Разбуженный звуком, сонный офицер в форме поднял взгляд от своего стола.
«Могу ли я вам помочь?» — спросил он по-латышски.
«Я думаю, ты сможешь», — сказал Прохнов, вытаскивая пистолет.
Полицейский просто взглянул на пистолет и вздохнул, словно его тучную массу сдули булавкой.
«Как тебя зовут?» — спросил Прохнов.
Мужчина пожал плечами, словно не знал ответа. «Зачем вам знать моё имя?» — спросил он.
Казалось, он смирился со своей участью.
Как будто его это не удивило.
Как будто он знал то, что знал Прохнов.
Что все, что произошло в прошлом, может произойти снова, и действительно произойдет снова.
Прохнов тихонько рассмеялся, в основном про себя. «Наверное, мне просто любопытно», — сказал он.
Полицейский глубоко и грустно вздохнул. «Меня зовут Баскин», — сказал он.
«Баскин», — повторил Прохнов.
«Почему ты здесь?» — спросил Баскин.
«Ты знаешь, почему я здесь».
«Нет», — сказал Баскин, не отрывая взгляда от ствола пистолета. «Не знаю».
«Знаешь», — снова сказал Прохнов.
«У тебя акцент, — сказал Баскин. — Ты немец».
«Да», сказал Прохнов.
«Что здесь делает немец?»
«Только то, что уже было сделано раньше».
«Понятно», — сказал Баскин.
В его голосе звучала уверенность. Как будто, проработав всю жизнь медлительным жандармом, он всегда знал, что этот день настанет.
«Ты немец, — сказал Баскин, — но работаешь на русских».
«Да, я так считаю», — сказал Прохнов.
Баскин кивнул. Очень грустно он сказал: «Знаете, мы все русские в этой деревне. Старики даже по-латышски не говорят».
«Вот почему вас и выбрали», — сказал Прохнов. «Именно поэтому».
У Баскина не было времени кивнуть, чтобы признать жестокий факт того, что должно было произойти, потому что Прохнов нажал на курок, и пуля попала ему прямо между глаз.
72
До рассвета оставался всего час, когда Жуковский наконец получил приказ действовать. Он был в ярости от того, что ему пришлось потратить ночь впустую.