Страница 283 из 2474
Кузис затянулся сигарой, и от него потянуло облако дыма.
«Что вы теперь со мной сделаете?» — сказал он. «Вы же знаете, как я разыграл предоставленные мне карты. Теперь вам судить меня».
«Я тебя не осуждаю. Ты продал свою страну. Ты убил своего офицера. Ты оставил дверь открытой для русских. Ты, Кузис, сам себя осудил».
«И что теперь будет?»
«Это зависит от обстоятельств».
«На чем?»
«Я хочу знать, что будет дальше, Кузис. Что задумали русские?
Сколько единиц? Какую технику они везут? Где они пересекут границу? И когда?»
«Вы ничего не можете сделать, чтобы это остановить».
«Предоставьте мне право судить об этом».
«А, понятно. Американский герой. Блефовать с тузами — не лучший выход. Русские уравнивают твою руку».
«Как я уже сказал», — сказал Лэнс, — «ты не видел мою руку».
«Но я знаю русских, — сказал Кузис. — Они — как волна. Волну не удержишь. Когда она придёт, она придёт».
«Вы продолжаете говорить, что это вторжение неизбежно, но так вы просто оправдываете свои действия».
«Мне не нужно оправдывать свои действия».
«Ты предал свою страну».
«Моя страна?» — выплюнул Кузис. «Страна — это идея. Так же, как и религия.
Это нереально».
«О, ты так думаешь?»
«Я знаю», — сказал Кузис. «Это всего лишь вымысел. Он ничего не значит».
«Иди на хер», — сказал Лэнс и выстрелил без глушителя в лед у ног Кузиса.
Звук раскалывающегося льда наполнил воздух, и длинные трещины распространились по льду примерно на три ярда во всех направлениях.
«Не надо», — сказал Кузис.
«Что не надо?» — сказал Лэнс и выстрелил еще раз в лед.
Кузис видел, что происходит. Лёд был толстым, дюйма в десять, но недостаточно толстым, чтобы выдержать выстрелы. Достаточно было пуль, и он бы развалился у него под ногами.
«Стой», — сказал он.
«Как вы думаете, сколько людей погибло, чтобы Латвия стала свободной страной?» — спросил Лэнс. «Они сыграли свою роль, чтобы такие люди, как вы, могли быть свободны».
«Ладно», — сказал Кузис, начиная паниковать. «Признаю. Я продал свою страну».
«Самое меньшее, что вы могли сделать, — сказал Лэнс, — это признать, что миллионы людей, у которых карты были не лучше ваших, сражались и погибли за то, чтобы эта страна могла быть свободна от России».
«Ты можешь так говорить», - сказал Кузис, - «потому что ты тот, кто держит оружие, но ты знаешь так же хорошо, как и я, что все это не имеет никакого значения.
Латвия — это клочок земли. Красный, синий или зелёный флаг — кому какое дело? В НАТО мы, в ЕС или в СССР — какая разница? Какая разница фермеру?
Пашет ли он в поле? Какая разница строителю, кладущему кирпичи? Какая разница солдату, стреляющему?
«Вы начинаете идти по этому пути, — сказал Лэнс, — и где он заканчивается?
СССР против США. Ты правда думаешь, что неважно, кто победит?
Нацисты против союзников? Никакой разницы? Серьёзно?»
Кузис кивнул. «Правда», — сказал он.
«Ты веришь в это, — сказал Лэнс, — и ты ни во что не веришь».
«Я ни во что не верю», — сказал Кузис. «А ты скажи мне, почему ты так уверен, что я неправ, а ты прав?»
«Я не уверен», — сказал Лэнс. «Возможно, вы правы. Но вы сдали своего агента. Агату Зарину. Она была под вашим контролем. Вы поклялись защищать её».
«Я никогда ни в чем ей не клялся».
«Ты всего лишь вероломный, подлый предатель, — сказал Лэнс. — Ты предал своих друзей. Ты предал свою страну. Эта женщина погибла из-за того, что ты сделал. И ты, как и я, знаешь, что у тебя были на то причины. Ты говоришь, что ни во что не веришь, но ты во что-то веришь, Кузис. Каждый во что-то верит».
«Это чушь собачья», — сказал Кузис.
«Это чушь?» — сказал Лэнс. «Ты чушь, Кузис. Ты во что-то веришь и сам решил, во что именно. Ты решил верить в то, что набьёшь свои карманы русскими деньгами. Ты это выбрал. Так что не говори мне, что ты ни во что не веришь».
Лэнс выстрелил в лед три раза, и от каждого пулевого отверстия расходились трещины, словно паутина.
«Пожалуйста», — сказал Кузис, опускаясь на колени.
Он начал хныкать, и Лэнс спросил: «Куда собираются наступать русские?»
«Не знаю», — сказал Кузис. «Мне такие вещи не рассказывают».
«Рядом с тем местом, где упал тот биплан?» — спросил Лэнс. «Там, где Агата Зарина искала? Это то самое место, да?»
Кузис кивнул.
«Пограничный регион», — сказал Лэнс.
«Там есть деревня под названием Зигури, — сказал Кузис. — Она остановилась там в отеле. Я её никуда не отправлял. Она сама уехала».
«И вот куда идут русские?»
«Это самое вероятное место. Она нашла то, чего не должна была найти. Но я её туда не посылал».
«Какова оборона Латвии в этом регионе?»
Кузис покачал головой.
«Да ладно тебе, Кузис. Я видел документы о дислокации войск НАТО. У тебя же есть наблюдение за границей».
«На этом участке, — сказал Кузис, — наших сил нет».
«Не существует? Как это возможно?»
«Я посоветовал военным вывести их».
«Что? Почему?»
«Как вы думаете, почему?»
«Русские вам сказали?»
Кузис кивнул.
«Вы активно саботировали собственную армию?»
«Я приказал им передислоцироваться южнее».
Лэнс покачал головой. «Как ты можешь так поступать?» — спросил он.
«Я же говорил. Всё это не имеет значения. Латвия — страна с населением в два миллиона человек, а рядом находится страна со стосорока миллионами и крупнейшими в мире запасами химического, биологического и ядерного оружия. Если они захотят на нас напасть, они нападут. Сопротивляться такой силе бесполезно».
«А как насчет НАТО?»
«А как же НАТО?» — спросил Кузис. «А где будет НАТО, когда российские войска пересекут границу? Скажи мне сам».
«Русские не посмели бы напасть на члена НАТО без помощи таких инсайдеров, как вы, которые облегчают им этот процесс».
«Эта страна, — сказал Кузис, — эта земля, на которой вы сейчас стоите, это озеро, эти леса, когда я был мальчиком, всё это было частью СССР. Так было тогда, и так будет снова. Это неизбежно».
«Это неизбежно только в том случае, если ты оставишь это в покое», — сказал Лэнс и выстрелил еще три раза из пистолета в лед.
«Нет», — закричал Кузис. «Пожалуйста».
«Скажи мне, во что ты веришь сейчас», — сказал Лэнс, поворачиваясь, чтобы уйти.
Лёд вокруг Кузиса начал трескаться, и Кузис побежал к берегу. Лэнс уже решил, что устроит этому человеку спортивную вечеринку.
Случайность, но это ничего не изменило. Лёд развалился у ног Кузиса, и он исчез в озере.
Он больше никогда не выныривал на поверхность, не боролся, не выныривал, хватая ртом воздух.
Он просто исчез в черной воде, как будто его там никогда и не было.
А из дома жена Кузиса наблюдала за происходящим, не произнося ни слова.
65
Жуковский снял носки, потёр ссадины на ногах, вытер их насухо и подержал над газовой горелкой рядом со своим столом.
Эта погода не шла ему на пользу. Старые раны ныли. Человеку его возраста, с его выслугой лет, следовало бы действовать в Главном штабе в Санкт-Петербурге, а не жить в армейской палатке на болоте, питаясь пайками, как новобранец.