Страница 252 из 2474
Он рассмеялся, сначала тихо, потом истерично. Киров должен был это предвидеть, подумал он. Он говорил, что Алекс может воспротивиться такому решению, что ему это не понравится, но после того детства Алекса, его отношений с родителями, осознания того, что вся его жизнь была уловкой далёкой иностранной державы, кто-то должен был догадаться, что в штукатурке появятся трещины.
Внутри Алекса находилось существо, извращенное, испорченное существо, и как только его вытащат из коробки, никто не сможет вернуть его обратно.
Девушка всё ещё качала головой. «Я не буду этого делать», — повторила она.
«Тебе придется нажать на курок, потому что я этого не сделаю».
Алекс не собирался позволить ей всё испортить. Он схватил её за рубашку, но она оттолкнула его руку. Он схватил её снова, рванув рубашку, отчего она порвалась, и она яростно вцепилась ему в лицо.
«Сука», — прорычал он и ударил ее по лицу.
Она схватила его за руку, державшую пистолет, и попыталась отобрать его.
Он ударил ее еще раз, и еще раз, а затем приставил пистолет к ее животу и, прежде чем он успел опомниться, нажал на курок.
Выстрел оглушительно прогремел в закрытой кабине, и по выражению лица девушки было видно, что она поняла, что ее жизнь кончена.
Но происходило что-то странное. Она дышала. Взгляд оставался сосредоточенным.
В то же время они оба посмотрели на ее живот, на белую рубашку, которую Алекс так яростно рвал, и не увидели ни капли крови.
Ей первой довелось почувствовать себя жертвой, и, двигаясь словно пантера, она открыла дверцу и выскочила в снег, пересекла поляну и скрылась среди деревьев на дальнем конце поляны.
Алекс смотрел, как она бежит. Прошла секунда. И ещё одна. И ещё одна.
Киров дал ему пистолет, заряженный холостыми патронами. Конечно же, он это сделал. Киров не собирался видеть, как эту девушку убивают, и позаботился о том, чтобы Алекс не ошибся и не выстрелил случайно.
Что-то в этом, оскорбительное, униженное, взбесило Алекса. Словно Киров, оператор, эта девушка, Татьяна – все они сговорились за его спиной, чтобы окончательно и бесповоротно его кастрировать. Лишить его всякой силы и власти.
И это должно было закончиться.
Он схватил ключи от грузовика и положил их в карман. Затем он сел на водительское сиденье и вылез из машины.
Девочка бежала, как испуганный кролик.
Алекс не побежал. Он широкими, мощными шагами шёл по следу, который она оставляла на снегу, словно доказывая себе и всему миру, что он не импотент.
Скоро стемнеет, и свет уже начнет меркнуть, но идти за девочкой было так же легко, как идти по глубоким следам, которые она оставляла на свежем снегу.
Алекс увидел, где она упала. Он увидел, как в панике она поскользнулась на вершине холма и скатилась вниз. Дерево у подножия холма остановило её, но на снегу виднелось алое пятно крови.
«Бежать бесполезно, — крикнул Алекс. — Я найду тебя, и когда найду, ты сделаешь именно то, что я скажу».
Он последовал за ней через ручей и поднялся на другой небольшой холм.
Там он ее и нашел: она стояла на коленях, спиной к нему, тяжело дыша и задыхаясь.
Рана была серьёзной. Раньше на её рубашке не было крови, но теперь она появилась.
Она повернулась к нему лицом.
«Зачем ты это делаешь?»
Он посмотрел на неё. Подошёл к ней. Положил обе свои большие руки на её хрупкую шею и начал сжимать.
Она боролась, но силы покинули ее.
Он посмотрел ей в лицо, и, видя, как оно начало искажаться от удушья, как ее глаза выпячивались, а язык вываливался, он сказал ей: «Я не знаю, моя дорогая».
32
Ночь была свежая и ясная, и Лэнс почувствовал себя хорошо, войдя в «Эврику». В камине пылал огромный огонь, и, увидев стол с канделябром, на котором горели три высокие свечи, и серебряное ведерко для льда, на котором стояла изящная бутылка шампанского, он почувствовал, будто вошёл в жизнь другого человека.
Это не могло выглядеть более заманчиво.
Раньше он одолжил Сэм свой грузовик, но она не сказала ему, зачем он нужен, но теперь он понял, чем она занималась. В «Эврике» не продавали шампанское, не было серебряных ведерок для льда, и здесь не устраивали ужины при свечах, как сейчас.
Владелец, крепкий парень по имени Стоддер, стоял за барной стойкой в клетчатой рубашке и кожаных ботинках.
«Там все еще идет снег?» — спросил он.
Лэнс кивнул. Он посмотрел на стол и приподнял бровь.
«Она была занята весь день, — сказал Стоддер. — Если бы я не знал её лучше, я бы сказал, что она собирается на что-то решиться».
«Она ни на чем не сосредоточена».
«Не знаю, Лэнс. Ты, наверное, на что-то тут подписался».
«Она могла бы быть моей дочерью», — сказал Лэнс.
«Раньше тебя это никогда не останавливало».
Лэнс промолчал. Он спал с дочерью Стоддера. Он не знал, знал ли об этом Стоддер, но решил, что будет разумно перевести разговор на другую тему.
«Я служил с ее отцом», — сказал он.
«Я слышал эту историю».
«Потом ты услышал, что именно благодаря ему я жив».
Стоддер кивнул.
«И я — причина его смерти».
«Ты не причина его смерти».
Лэнс пришел немного раньше и сел за барную стойку.
Бармен поставил перед ним бутылку пива.
«Сегодня годовщина его смерти, — сказал Лэнс. — Поэтому мы и ужинаем вместе».
«Посмотрим», — сказал Стоддер.
Лэнс отпил пива. Он молился, чтобы у него хватило здравого смысла не доказывать правоту Стоддера. Он знал себя. Если между ним и Сэмом что-то случится, это закончится только одним.
«Не могли бы вы оказать мне сегодня одолжение?» — сказал Лэнс.
Стоддер протирал стакан и поднял глаза.
«Не дай мне напиться».
«Посмотрю, что можно сделать», — сказал Стоддер.
Лэнс посмотрел на часы.
Сэм опаздывал.
Он допил пиво, а она все еще не пришла.
«Пойду покурю», — сказал он, вставая.
Он вышел к бару и закурил сигару.
Ночь была идеальная: воздух был настолько неподвижен, что можно было разглядеть плавающие в нём крошечные кристаллики замёрзшего пара. Атмосфера мерцала в лунном свете.
Он сидел на деревянной скамейке у двери и смотрел на луну, освещавшую зубчатый силуэт Додж-Саммит. Между городом и горами простирались ледяные воды озера Кокануса, расположенного в нескольких милях к северу от канадской границы.
Он докурил сигару и снова посмотрел на часы.
Она опоздала на сорок минут. Он проверил, не оставила ли она сообщений. Их не было.
Он зашёл в бар и спросил: «Она звонила?»
Стоддер покачал головой.
«Она что-нибудь говорила о том, куда направляется?»
«Она уже завезла шампанское. Сказала, что ей нужно забрать торт».
«Когда это было?»
Он посмотрел на часы. «Часа три, наверное».
Лэнс пытался ей позвонить, но она не ответила.
Стоддер предложил ему еще пива.
Лэнс покачал головой. «Как насчёт кофе?»
Стоддер принёс ему чашку. Лэнс отпил кофе и через пятнадцать минут снова попытался ей позвонить. Телефон прозвонил несколько раз, а затем переключился на голосовую почту.
Он повесил трубку, не оставив сообщения.