Страница 2414 из 2474
– Один купила женщина из Анкориджа. Трина Бек.
Энджи заглянула в свой блокнот.
– Мы знаем. Это тетя нашего коллеги, домик стоит у нее дома. Значит, осталось два.
– Вообще-то я продала последние два в один день. Первый, кажется, мужчине из Анкориджа. Ему было лет тридцать. Однажды он приехал на машине и гулял по саду. Потом увидел выставку домиков и решил купить один.
Трокич почувствовал, как в теплой комнате растет напряжение.
– Помните, как его звали?
Она прищурилась.
– Что-то на «Ха». Может, Хэнли? Хансен. Я не уверена. Но он был плотником. Это я помню, потому что мы говорили о сортах древесины. К тому же это было написано на фургоне, в котором он приехал. Ему очень понравился домик из калифорнийского дуба.
Энджи приготовилась записывать в блокнот.
– Как он выглядел?
– Красавчик. Думаю, позволительно так отозваться о мужчине даже в моем возрасте. Высокий блондин, волосы слегка растрепанные. Под одним глазом небольшой шрам, уши чуть оттопыренные. Да, еще цветная татуировка на одном запястье. Она немного выглядывала из-под рубашки. Может, небольшой дракон, я точно не скажу.
Энджи коротко улыбнулась.
– У вас отличная память.
– Говорю же, я хорошо запоминаю лица. А вот с именами хуже. Но так было всегда. Нельзя во всем винить возраст.
– А какого цвета был его фургон?
– Кажется, синего.
Трокич торопливо записывал все сведения.
– Если он из Анкориджа, думаю, мы его найдем. – сказала Энджи. – А что насчет последнего домика?
– Я продала его женщине, которая хотела подарить его своей дочке. Девочка была с ней. Мать звали как-то на «Д», а имя дочери я совсем не помню. Но она обожала вещи одной фирмы… «Хэлло, Китти». Точно не знаю, откуда они приехали. Они говорили об Анкоридже, но у меня сложилось впечатление, что они путешествовали по Аляске, а сами были из другого штата. Возможно, из-за диалекта матери.
Трокич уныло взглянул на Энджи. Вряд ли удастся разыскать хозяев этого домика.
– Она долго говорила о том, как дочка будет счастлива иметь такой домик.
Трокич кивнул. Лично он поставил бы на того плотника.
– Но вы уверены, что речь идет именно об этих четырех домиках? Это очень важно.
– Совершенно уверена. Как я уже сказала, это калифорнийский дуб. Древесина твердая, ее тяжело обрабатывать. Только у этих домиков я покрасила крышу в белый. Результат получился впечатляющий.
– Это уж точно, – одобрительно улыбнулась Энджи. – А что-то еще вы мастерите? Например, кукол?
Тереза покачала головой.
– Нет. Это не мое. Мне нравится работать с деревом. Я сделала несколько других вещей. Пару церквей, фермы, все в таком роде. Покупатели сами могут заполнить домики мебелью и куклами, если захотят.
– А вы не продаете кукол, которые изготовлены где-то еще? – спросил Трокич.
– Нет, никогда не продавала.
– Хорошо, у нас вроде нет больше вопросов, – сказала Энджи. – Если еще что-то вспомните, позвоните нам. Это серьезное преступление, так что даже мельчайшая деталь может быть важна. Ваши кукольные домики, не исключено, главная улика в нашем расследовании.
Это явно произвело впечатление на Терезу.
– Понимаю. Надеюсь, вы быстро его поймаете.
Она нахмурилась и выглянула в сад через окно.
– Опять он тут.
– Кто? – спросила Энджи.
– Мэр Стаббс. Вечно гадит на мою клумбу, – вздохнула она. – Даже когда все погребено под снегом, он выкапывает ямку. Но что я могу сделать? Ведь это он заправляет всем городом.
Когда они вернулись к машине, было уже полпятого. Трокич машинально огляделся в поисках синей машины, которая, возможно, преследовала их, но ничего не заметил. Энджи достала телефон и позвонила комиссару Марку Смиту.
– Надо опросить всех плотиков в Анкоридже, чье имя начинается с «Ха», – сказала она. – Он купил кукольный домик аналогичный нашему.
Она помолчала, слушая ответ.
– Хорошо. Мы все еще занимаемся знакомыми Асгера. Вечером будет отчет. Приедем в участок завтра утром с докладом.
Она дала отбой и сунула телефон в сумку.
– Что теперь? – спросил Трокич.
– Завтра утром будет совещание. После этого мы съездим в вулканическую обсерваторию. Еще нам надо отыскать женщину, купившую кукольный домик из калифорнийского дуба. А это, возможно, самая невыполнимая задача на свете.