Страница 238 из 2474
«Вы его обыскали?»
«Поезд?»
«Да, поезд, Жуковский. Поезд. Откуда ты знаешь, что её там не было?»
«Поезд пришёл в Берлин, сэр. Оба ваших агента были на платформе. Они обыскали её от начала до конца. Её там не было».
«Как вы объясните полицейскую запись, на которой видно, как она занимается сексом в Варшаве?»
«Сэр, она, должно быть, рано вышла, сэр. Поезд делал остановки. Мы просматриваем записи с этих станций, но в них будут пропуски».
«Так она пропала?» — спросил Киров. «На свободе? На ветру?»
«У меня есть резервные агенты в Берлине. Мы прочесываем польские и немецкие полицейские сети. Как только что-нибудь найду, я им это передам».
«Как, черт возьми, я расскажу это президенту?»
«Сэр, — сказал Жуковский, — что мы знаем наверняка о том, что она видела в лесу? Возможно, она понятия не имеет, что происходит на самом деле».
«Жуковский, ты чёртов кусок дерьма. Поздно уже это преуменьшать. Ты же сам мне сказал, что она — проблема».
«Мне жаль, сэр».
«Тебе жаль?»
«Надо звонить в Москву».
«Я знаю, что нам, блядь, делать, Жуковский».
Киров с такой силой швырнул трубку на стол, что чуть не сломал ее.
Он выглянул в окно. Было светло. Люди сновали по площади, старушки входили и выходили из Исаакиевского собора, прижимая к себе пальто и чётки. На высоте трёхсот футов над ним в утреннем солнце пылал чугунный купол гальванопластики, один из самых больших в мире. Золото было получено путём переплавки царских рублей.
Во время войны весь купол был окрашен в серый цвет, чтобы не привлекать внимания нацистских бомбардировщиков и артиллерийских подразделений.
Киров посмотрел на него и подумал: «Настанет ли такое время снова?»
Он в этом не сомневался.
Что бы ни видело прошлое, будущее увидит то же самое. Ничто не должно приниматься как должное.
Не мир.
Не процветание.
Не жизнь.
За свою жизнь он видел машины, созданные для удушения целых городов.
Он видел лаборатории, которые лишь увеличивали смертоносность величайших бедствий в истории.
Он знал, что жизнь переменчива.
И он знал, что звонок, который он собирался сделать, может оказаться для него последним.
Он набрал номер своего оператора и сказал ей, что ему нужно поговорить с президентом.
«Звонок не запланирован», — сказала она.
«Нет, не существует», — сказал он.
Оператор замолчал, не зная, чего от неё ждать. «Мне всё равно нужно, чтобы вы меня соединили», — сказал он. «Напрямую».
«Понятно», — сказала она, и через мгновение раздался гудок.
Он не ожидал, что трубку поднимет сам президент, но голос на другом конце провода невозможно было спутать.
«Ты гребаный кусок дерьма», — сказал президент так холодно и бессердечно, как будто эти двое мужчин не знали друг друга с самого Адама.
«Сэр, — сказал Киров. — Долг мой доложить вам…».
«Не прячься за этим языком, Михаил. Игра окончена. Ты же это знаешь, правда? Эта шлюха всю операцию напрочь провалит».
«У меня несколько агентов прочесывают Берлин, сэр. Если она там, мы её найдём».
«Она была у тебя, недоумок».
«Мне сообщили, что она обычная сотрудница полиции, сэр. Я выделил все необходимые ресурсы…».
« Ресурсы Кирова? Серьёзно? Ты говоришь как долбаный чиновник из министерства угля».
«Она…», — пробормотал Киров, — «я не знаю, что сказать-с».
«Она выскользнула у тебя из рук, вот что».
«Да, так оно и было, сэр».
«А теперь, насколько нам известно, она в кабинете канцлера и излагает весь наш чертов план».
«Мой самый ценный актив…».
«Мне плевать, кто её ищет. Чего ты ждёшь? Что она просто пересечётся с ними на улице?»
Киров промолчал. Месса, должно быть, только что закончилась. Люди хлынули потоком из собора.
«Если американцы об этом узнают», — сказал президент.
«Американцы в смятении, сэр».
«Не стоит их недооценивать, Киров».
«Группа специальных операций практически уничтожена».
«Пока Рот у власти, — заявил президент, — мы не можем терять бдительность».
«Мы уничтожили всех их агентов, кроме одного», — сказал Киров.
Он понимал, что хватается за соломинку. При обычных обстоятельствах он бы не позволил себе пойти на такой риск.
«Ты говоришь как дурак, Киров. Дурак, пытающийся спасти свою шкуру».
«Может быть, она пойдёт в посольство Латвии, сэр. Если она так поступит, наши люди доберутся до неё прежде, чем она натворит ещё больше бед».
«Она не пойдёт в латвийское посольство, Киров. Не поэтому она сбежала в Берлин. И к немцам она тоже не пойдёт».
«Нет, сэр», — сказал Киров.
«Я хочу, чтобы ваши агенты немедленно прибыли на Унтер-ден-Линден», — сказал президент. «Если она приблизится к посольству США, я хочу, чтобы они её ждали».
22
Телефон Максима завибрировал, и он взглянул на экран. Увидев, что звонок идёт напрямую из Главного управления, он тут же ответил.
«Сэр», сказал он.
«Максим, тебе нужно найти эту сучку, — выплюнул Киров. — Найди её, иначе тебе конец».
«Конечно, сэр», — пробормотал Максим.
«Это идёт с самого верха, слышишь? С самого верха».
У Максима не было сомнений, о ком идет речь.
«Нам сказали, что она в поезде, сэр».
«Сколько вас там?»
«Сколько, сэр?»
"Ресурсы?"
«Нас двое, сэр. Я и немец».
«Если вы ее не остановите, вам придется паковать чемоданы».
"Сэр?"
«Вы меня слышали. Теперь слушайте внимательно. Ей нужно связаться с американцами. Мы думаем, она попробует обратиться в посольство».
«Лично, сэр?»
«Лучше на это надейся».
«Я понимаю, сэр».
«А если облажаешься, мне не докладывай, Максим. Расскажи это и своему немецкому другу».
"Сэр?"
Киров повесил трубку.
Максим ошеломленно посмотрел на телефон.
«Кто это был?» — спросил Прохнов.
«Это было Главное управление».
«Это уже выходит за рамки зарплаты Жуковского».
Максим кивнул. «Они думают, что она идёт в американское посольство».
«Это прямо через реку. Сколько у нас времени?»
Максим покачал головой.
«Ты выглядишь бледным, Максим», — сказал Прохнов.
В нем чувствовалось какое-то самодовольство, как будто они оба не были в дерьме.
«Иди нафиг, Прохнов. Если мы не схватим её до того, как она попадёт к американцам, они нас обоих уволят».
Мужчины разделились, каждый побежал в свою сторону. Прохнов направился к Вильгельмштрассе, чтобы подойти к посольству сзади, а Максим пересёк Мольткебрюкке и переправился через реку, мимо Рейхсканцелярии и площади Республики. Оттуда ему нужно было немного пройти через парк, прежде чем он вышел к Бранденбургским воротам.
Посольство находилось прямо перед ним — ультрасовременное здание, больше похожее на здание дорогой юридической фирмы или технологической компании, чем на что-то, связанное с правительством.
В здании было несколько служебных входов, но в главное консульство можно было попасть через единственный стеклянный вестибюль, выходящий на Парижскую площадь.