Страница 2225 из 2474
* * *
– Где Йоханнес? – спросил Лиам, когда они вернулись на кухню.
– В туалете, – ответила Мона, как будто извиняясь за сына.
Дея подошла к столу и села напротив старика.
– Это ты решил, что нужно скрывать от него правду сорок шесть лет? – спросила она, пытаясь поймать взгляд водянисто-голубых глаз.
Эрнст демонстративно отводил взгляд от Деи.
– Я хочу, чтобы ты объяснил мне, как появилась эта история об изнасиловании, когда Мона только что сказала нам, что отец Йоханнеса – единственный мужчина, которого она когда-либо любила.
– Мне нечего сказать, – мрачно ответил Эрнст, по-прежнему не глядя на нее.
– Либо ты мне объяснишь, в чем тут дело, либо я предъявлю тебе обвинение и отвезу на официальный допрос.
– Предъявишь обвинение? – воскликнул Эрнст как-то даже почти весело. – На каком основании, позволю себе спросить?
– Соучастие в лишении свободы девяти человек, а также подозрение в убийстве!
– Ну уж увольте, – он возмущенно потряс головой, так что тонкие волосы встали дыбом. – У тебя нет никаких доказательств.
– Неправда, на самом деле есть, – вмешался Лиам, подняв взгляд от телефона. Он только что получил мейл от Торбьорна, который работал с командой Национального криминалистического центра. – Мы только что узнали, что те маленькие вайфай-камеры, которые, как мы подозреваем, использовались преступником, были куплены в Австрии тринадцать месяцев назад, отправлены сюда, в ваш дом, и оплачены с вашей карты «Виза», Эрнст!
– Это как понимать? – воскликнул старый священник, на мгновение искренне растерявшись.
– Все верно, – пришла на помощь отцу Мона, – Йоханнес помог нам установить систему сигнализации у нас в доме.
– Эрнст, ради бога, перестань упрямиться. Ты в конце концов окажешься в тюрьме, если будешь ставить нам палки в колеса, – вмешалась Дея. – Почему ты не можешь сказать правду?
– Мне почти девяносто, – проворчал Эрнст. – Вам немного осталось наслаждаться моим обществом.
Не обратив внимания на его слова, Лиам повернулся к Дее.
– Можешь позвать Йоханнеса, нам нужно поговорить с ним о камерах наблюдения и машине.
Дея кивнула и вышла в коридор.
Мона положила ладонь на руку отца.
– Я хочу знать, что ты говорил Йоханнесу, папа.
Эрнст закрыл глаза и как-то обмяк. Как будто он оттаял от нежного прикосновения дочери.
– Около года назад я заболел.
Он посмотрел на Лиама.
– Я думал, что пришло мое время покинуть этот мир. Мы все так думали.
– Это правда, – кивнула Мона. – У отца была пневмония, и мы боялись, что он не выкарабкается.
– Я почувствовал, что это неправильно – умереть, не рассказав Йоханнесу.
Мона в ужасе уставилась на отца.
– И тогда вы сказали ему, что его мать забеременела после изнасилования? – спросил Лиам, не спуская глаз со старика, чтобы понять, как тот отреагирует на такое предположение, но Эрнст продолжал смотреть в глаза дочери.
– Я сказал ему правду, да.
– Но ведь все было не так, отец, – в отчаянии воскликнула Мона. – Ты всегда знал, что это не так!
– Ты была молодой девушкой, и ты сбилась с пути, – уверенно произнес Эрнст. Он вновь обрел свой зычный голос. – Ты потеряла хорошего мужа, потому что тебя изнасиловали и ты родила ублюдка, и это была и есть правда!
В эту минуту вернулась Дея, щеки ее пылали.
– Йоханнес исчез.
* * *
Дея бежала по траве, пытаясь догнать Лиама, который мчался к побеленному дому, где жил Йоханнес. Она попыталась представить себе, какую ненависть должен был испытать Йоханнес к деду, узнав о том, что мать на самом деле любила человека, от которого родила его, и пожалела, что не спросила Мону, есть ли у ее сына в доме огнестрельное оружие.
Лиам осторожно открыл незапертую дверь и позвал Йоханнеса. Их встретил сладковато-землистый запах, но в доме было чисто и аккуратно.
– Ты наверх? – напряженно спросил он Дею, а сам пошел дальше в гостиную, положив руку на кобуру с пистолетом.
Дея медленно поднялась по лестнице на второй этаж. Стены были оштукатурены, а сам дом был оформлен так, как это было принято в семидесятых годах прошлого века.
На втором этаже Дея увидела четыре двери. Одна вела в ванную комнату с блестящей коричневой плиткой и раковиной грязновато-зеленого цвета, две другие – в полупустые комнаты с синтетическими коврами цвета ржавчины. Из гостиной Лиам крикнул, что там пусто, а затем она услышала, как он вышел из дома. Дея взялась за ручку четвертой двери. Дверь была заперта. Дея дважды надавила на нее плечом, и на третий раз дверь поддалась.
На мгновение она замерла на пороге, пока глаза привыкали к темноте. Единственное окно в комнате было закрыто вышитыми оранжевыми шторами, и в отличие от других комнат, эта была забита мебелью: синий бархатный диван-кровать с подушками и пуховым одеялом и несколько стеллажей, заставленных коробками, ящиками, пластиковыми папками и книгами. Посреди комнаты стоял большой письменный стол с двумя современными мониторами, персональным компьютером и аккуратной стопкой тонких папок.
Дея отодвинула шторы. Внизу, во дворе, она увидела Лиама, который вышел из бокового здания. Дея громко постучала по стеклу, давая тем самым знак, что Йоханнеса нет и на втором этаже, но он не услышал ее, повернул за угол и пошел в сад.
На мгновение она замерла, оглядывая маленькую, забитую вещами комнату. И уже было направилась назад к двери, когда ее взгляд остановился на коричневой папке, лежащей в стопке сверху. На обложке была прикреплена фотография женщины средних лет. Дея натянула синие перчатки для работы на месте преступления, затем подняла папку и поднесла ее к свету, чтобы рассмотреть фотографию. Ей показалось, что перед ее глазами проплывают кадры замедленной съемки, и она не сразу поняла, что на фотографии – она сама.
Дея застыла. Ладони стали влажными под плотно облегающими перчатками. Она медленно открыла тонкую папку. Она была точь-в-точь как те, в которых они сами хранят досье и отчеты. Внутри была небольшая стопка бумаг. «Неизвестно» – было написано на желтом стикере вверху. Она стала судорожно перебирать листки, на которых вся ее жизнь была расписана до мельчайших подробностей. Часы ее работы. Ее пробежки. Ее любимые магазины. Ее тренировки. Ее адрес. Какая-то дурацкая скамейка, на которую она села, размышляя о жизни, в «Саду сказок» позади собора. Даже самые близкие ее коллеги были обстоятельно описаны. Нассрин. Лиам. Торбьорн.
Она заглянула в следующую папку. На обложке была фотография Луны. Внутри все было организовано по той же схеме. Он знал все о молодой женщине. О Деннисе. Об их матери. О том, как Луна была связана с Каспером и Беатой.
Она услышала, что Лиам вернулся в дом, и позвала его. Услышала, как слабо звучит ее голос, как будто комната вытянула из нее весь воздух. Он тотчас в несколько прыжков взбежал по лестнице, все время повторяя ее имя.
– Что случилось? – спросил он, задыхаясь, когда вошел в комнату.
Она повернулась к нему и махнула рукой в сторону стола.
– Это Йоханнес!
Он подскочил к столу. Дея показала ему папки и свою фотографию. Он быстро просмотрел содержимое, а потом стал перебирать листки в других папках.
Дея придвинула стул к столу и села перед двумя мониторами, позади нее Лиам начал снимать ящики со стеллажа. Она слышала, как он разговаривает по телефону, как отдает короткие команды: вызвать подкрепление, обыскать все вокруг, поставить оцепление у дома. Нельзя было терять ни минуты. Поиски начались. Поиски Йоханнеса и девяти человек.