Страница 2178 из 2474
– Нет, – твердо сказал тот. – Не делаешь, иначе бы ты не потерял церковь.
– Довольно, – вмешалась Мона. – Пошли.
Йоханнес вышел через заднюю дверь и оглядел двор и обшарпанные сараи, а Мона в это время нашла свою сумку и переобулась в уличную обувь. Во дворе разгуливал один из их теперь уже слишком многочисленных павлинов. Он издал длинный, пронзительный крик. Двое других, прохаживавшихся поблизости, ответили ему. В свое время его прабабушка и прадедушка купили пару этих экзотических птиц, и с тех пор они терроризировали окрестности своими криками.
Мона взяла сына под руку, и они пошли между хлевами к узкой дорожке за их домом, которая вела к пасторскому саду и церкви.
Йоханнес шел по высокой траве, а Мона пошла по тропинке, которую Эрнст протаптывал между фермой и церковью в течение шестидесяти лет. Тропинка была узкой. Ее утоптал тяжелыми шагами один человек. Он ходил здесь день за днем. Год за годом. Десятилетие за десятилетием.
– Думаю, папа никогда не простит нас за всю эту историю с церковью, – грустно сказала Мона.
– Да, не простит.
Йоханнес посмотрел на большой резервуар для навозной жижи, стоявший на поле справа от них. У него были мощные бетонные стены, а над ними был натянут толстый прорезиненный брезент. Запах навозной жижи слегка бил в нос. Перед резервуаром лежала пара жирных свиней. Всего они держали одиннадцать.
– Если бы только он хотя бы в чем-то мог быть как ты, – продолжала она. – Ты быстро простил приходской совет и умеешь налаживать отношения с Беатой.
Йоханнес устало вздохнул. Под его ботинками ломалась сухая трава. Мона крепко схватила его за руку.
– Ты слышал об этой пропавшей женщине?
– Нет.
– Могильщик рассказал мне вчера вечером. Я вспомнила ее имя, это она писала в нашей газете о преподавании религии в школе и вообще об этой теме.
Йоханнес усмехнулся.
– И что с ней случилось?
– Понятия не имею. Хеннинг просто сказал, что дети этой женщины провели с Беатой большую часть вечера, а Питер в это время помогал мужу искать ее.
– Они поссорились? – спросил Йоханнес.
– Да, наверное, так и есть, – кивнула Мона и отвернулась. – Но сегодня утром в городе было много полицейских.
На фоне серо-голубого неба церковь казалась особенно светлой, особенно красивой. Как только Йоханнес прошел через низкие двери, он услышал орган и всем телом почувствовал звуки. Затем он медленно пошел в сторону алтаря и сел позади единственного находящегося в церкви человека. Он слегка наклонился вперед.
– Вы находите успокоение?
Клаус медленно повернулся к нему, его изможденное лицо говорило само за себя.
– Нет.
Йоханнес заботливо положил руку ему на плечо.
– Я сочувствую вам и буду молиться за вас сегодня вечером.
* * *
Нассрин пошевелила плечами.
– Больно? – спросила Дея.
Девушка подняла на нее взгляд.
– Нет.
– Это от кайтинга?
В юности Дея немного занималась серфингом и до сих пор помнила полное онемение под лопатками, которое проходило не сразу.
– Нет, мне не больно, – повторила Нассрин.
– Ладно, не больно – так не больно, но я могу определить перетренированное плечо, когда вижу его, – сказала Дея и добавила: – Позаботьтесь о себе. В конце концов, нам всем важно, чтобы мы были в отличной форме, верно?
Нассрин опустила взгляд.
– Для того чтобы сидеть за столом и кликать мышкой, у меня прекрасная форма, – парировала она.
Дея собралась было поставить ее на место, но потом, взглянув на молодую коллегу, засомневалась, стоит ли это делать. Она немного наклонилась над столом и, чуть понизив голос, произнесла:
– Вы просто должны понять, что надо немного больше идти навстречу людям, если вы хотите добиться успеха в нашей системе. Разговаривайте с коллегами. Общайтесь с ними. Если вы планируете сделать здесь карьеру и мечтаете подняться по карьерной лестнице – откройтесь. Не замыкайтесь в себе. Ведь правильно говорят, что, прежде чем начать ходить, нужно научиться ползать. Вы, молодые, всегда так спешите, что хотите успеть все в два раза быстрее. Наберитесь терпения и впитывайте знания. Учитесь у нас.
– Сложновато учиться, когда тебя не подпускают к расследованиям, – сказала Нассрин, пристально посмотрев Дее в глаза.
Дея вздохнула и развела руками.
– Недовольство непродуктивно. Уж поверьте мне, я была такой же, и посмотрите, где я сейчас!
– А разве вы не сами захотели работать здесь? – спросила Нассрин. Она никак не могла понять – Дея пытается ее ободрить или это она решила сделать ей выговор?
– Да, вы правы, – вздохнула Дея. – В конце концов, я сама выбрала это место работы. Просто я пытаюсь сказать, что все лучше складывается у того, кто восприимчив и доброжелателен. Никто не любит недовольных баб.
– По-вашему, я такая и есть? – вырвалось у Нассрин. – Недовольная баба?
– Ну что вы, я так не говорила, – быстро ответила Дея, подумав, что вот этого ей точно не нужно – чтобы молодые начали жаловаться на нее руководству за то, что она их принижает. – Это я вела себя как недовольная баба. Вот что я пытаюсь сказать. Никакого толку в этом нет. И никогда не будет. Так что поберегите себя, перестаньте чувствовать себя отвергнутой и обиженной, и тогда вас начнут привлекать к расследованиям.
Она махнула рукой в сторону окна, куда-то в пространство.
– Может быть, нам имеет смысл узнать друг друга поближе?
Нассрин с некоторым недоумением посмотрела на Дею и спросила:
– А как там продвигается с Томмерупом?
– Это просто черт знает что такое, – ответила Дея, повернувшись к своему столу.
Она взяла в руки несколько листков, затем отбросила их в сторону.
– Вообще, не знаю, есть ли дело, но похоже, жена этого Клауса действительно исчезла.
Нассрин встала и подошла к столу Деи.
– Лиам поехал туда, – продолжала Дея. – Они разговаривают с мужем и собираются обыскать дом… Ну, вы понимаете.
Нассрин кивнула.
– А вы что будете делать?
– А я пока изучу все, что у нас уже есть на Шарлотту Лаурсен, хотя у нас мало что есть.
Она показала на жиденькую стопку бумаг.
– Но что-то все-таки есть?
Дее очень хотелось попросить коллегу сесть за свой стол, но она сдержалась.
– У их маленького сына болезнь Дауна, но других серьезных заболеваний или психических расстройств в семье никогда не было. Никаких нарушений в заведенном порядке жизни. Никаких неожиданных трат. Никаких странных телефонных контактов. – Она подняла голову. – Ничто не указывает на то, что кто-то мог спланировать ее исчезновение, но разбитый мобильный телефон, к сожалению, указывает на преступление. Лиам, кажется, постепенно приходит к выводу, что с Шарлоттой что-то случилось.
– Если я могу чем-то помочь, – Нассрин старалась казаться невозмутимой, – обращайтесь ко мне, хорошо?
– Конечно, но… подождите, – сказала Дея. – Вы не можете покопаться в этих ваших контактах?
– Моих контактах?
– Да, все эти парни из картотеки. Если где и звучат барабаны джунглей, так это в их кругах. Они знают все. Может быть, кто-то слышал что-то о Шарлотте. Попробуйте копнуть среди них, ладно?
Дея понимала, что это не совсем то, чего добивается Нассрин, которая, похоже, снова почувствовала, что с ней несправедливо обращаются.