Страница 2008 из 2474
– Я просто пытаюсь выяснить, существует ли еще этот счет. И если да, то кто его открыл. У меня есть еще деньги, которые нужно вложить, и, если бы вы могли оказать мне эту услугу, я бы рассмотрела ваш банк для дальнейших инвестиций.
– Понятно, – сказал Макьюэн. – Для меня большая честь служить вам всем, чем смогу, – и тут он добавил, передавая бумаги обратно: – К сожалению, с этим помочь не могу. Существуют законы, запрещающие мне делать то, о чем вы просите, и я боюсь, что не смогу помочь ни вам, ни другим моим клиентам, если потеряю лицензию.
Алекс достала из папки другой лист бумаги и протянула его через стол.
– У меня есть еще один миллион долларов, который я готова перевести в ваш банк, если вы поможете мне с этим. Мне нужно только имя.
– Мисс Квинлан, мне очень жаль. Я не имею права разглашать информацию о номерном счете без соответствующих документов, подтверждающих его принадлежность вам. И так будет независимо от того, сколько денег вы вложите в наш банк.
Алекс встала и улыбнулась. Прежняя ее версия, возможно, стала бы бушевать и протестовать против этого препятствия. Но новая Алекс просто найдет способ обойти его. Если последние два года и научили ее чему-то, так это тому, что отсиживаться в стороне в бездействии бесполезно.
– Спасибо, что уделили мне время, – сказала она перед уходом.
Глава 10
Среда, 30 сентября 2015 года
Цюрих, Швейцария
11:30
Дрю Эстес из кабинки наблюдал за девушкой, выходящей из банка. Он сразу же узнал ее. Ее выдали глаза. Они с его девушкой внимательно следили за историей Александры Квинлан. В прошлом году они даже проезжали мимо печально известного дома в Америке, где Пустые Глаза убила свою семью. Дрю с девушкой проводили отпуск в Штатах и потратили две недели на осмотр Нью-Йорка и Вашингтона, а в завершение поездки провели неделю в походе по Аппалачской тропе. Будучи фанатами расследований, ни Дрю, ни его девушка не могли упустить возможность увидеть печально известный дом в Макинтоше, штат Вирджиния, где Александра Квинлан расправилась со своей семьей.
Теперь, год спустя, Пустые Глаза сама зашла в банк в Швейцарии, где Дрю подменял отсутствующего сотрудника. Часом ранее он помогал мистеру Макьюэну заполнить все формы и пробить чеки, необходимые для открытия нового счета для Алекс Квинлан на сумму в один миллион долларов США. Состояние, которое заработала Пустые Глаза, – или, по крайней мере, малая его часть – теперь лежало на счете в банке, где работал Дрю Эстес. В это было трудно поверить. Дрю изучил дело Александры Квинлан вдоль и поперек и внимательно наблюдал за судебным процессом, когда она подала в суд на полицию и прокуратуру штата. Дрю знал, что ей удалось урвать гораздо больше, чем миллион долларов, и с тех пор весь мир лихорадочно искал ее. А нашел ее каким-то чудесным образом Дрю Эстес.
После того как он помог мистеру Макьюэну завершить утренние дела, Дрю отправился на обеденный перерыв. Он вышел на улицу и зажег сигарету, которая повисла у него во рту, пока он набирал номер на мобильном телефоне.
– Привет, детка, – сказал он, когда его девушка ответила. – Ты не поверишь, кто зашел в банк сегодня утром.
Разговор длился пять минут. К тому времени, когда его сигарета догорела до фильтра, Дрю Эстес разработал план.
Глава 11
Среда, 30 сентября 2015 года
Цюрих, Швейцария
21:41
Алекс сидела в углу бара и потягивала тоник с лаймом. Из-за языкового барьера ей с трудом удалось убедить бармена наполнить ее бокал только льдом и тоником, не добавляя джина или водки. Через несколько месяцев ей исполнится двадцать один год, и она станет совершеннолетней в Штатах. Здесь, в Европе, она могла свободно покупать и употреблять алкоголь с тех пор, как впервые переступила порог кампуса. Но ни алкоголь, ни наркотики никогда не привлекали ее. Возможно, потому, что она так и не закончила старший класс, где многие дети начинают баловаться подобными вещами, а друзья, с которыми Алекс могла бы баловаться, бросили ее после того, как ее отправили в колонию для несовершеннолетних. И несмотря на то, что за последние два года она обрела независимость в ускоренном порядке, в глубине души она все еще оставалась той девочкой, которую мать убила бы, если бы она выкурила косяк или хотя бы задумалась о том, чтобы проглотить одну из многочисленных таблеток, которые, как она видела, глотали ее сокурсники на первом году обучения в вузе.
Была и еще одна причина, по которой Алекс избегала алкоголя. Она прекрасно осознавала, как одурманивающий эффект выпивки мог бы снять хотя бы часть ее тревоги и чувства вины. Возможно, этот путь был бы легче, чем тот, который она выбрала. Но легкий путь вел лишь к жалости к себе, а не к ответам на вопросы или просветлению, которые она твердо намеревалась обрести.
Она помешивала напиток и вспоминала прошедший день. Ее попытка узнать имя человека, стоящего за номерным счетом, хранителем которого выступали ее родители, не увенчалась успехом. Алекс была уверена, что это ключ к разгадке всех тайн, связанных с той ночью. Сейчас у нее в мыслях вертелся круговорот из всех неизвестных, а на поверхность, как всегда, поднимались две из них: фотографии, оставленные на кровати родителей в ночь их убийства, и отпечаток пальца, обнаруженный на окне ее спальни.
Алекс узнала о фотографиях только во время рассмотрения дела о клевете, когда Гарретт представил их как еще одно доказательство того, насколько плохо было проведено расследование. В лучшем случае, утверждал Гарретт, полиция Макинтоша не приняла фотографии к сведению, посчитав их несущественными. Однако более вероятно, что окружной прокурор попытался исключить их наличие, поскольку они не вписывались в версию о том, что именно Алекс убила родителей.
Снимки всегда оставались обескураживающей частью и без того сложной головоломки. Но после обнаружения выписок из иностранных банков, спрятанных на чердаке, Алекс придумала крайне хрупкую теорию, связывающую фотографии с отпечатком пальца, найденным на окне ее спальни. Находясь в доме в ночь убийства своей семьи, Алекс узнала несколько неопровержимых истин. Одна из них заключалась в том, что стрелок вошел к ней в спальню и распахнул окно настежь. Алекс сразу вспомнила, как скрипело окно, когда она пряталась за часами. Поэтому отпечаток пальца, снятый с оконного стекла, несомненно, принадлежит стрелку. Ни полицейскому управлению Макинтоша, ни Гарретту Ланкастеру, пытавшемуся доказать невиновность Алекс, не удалось найти владельца отпечатка. Гарретт обратился к своим источникам и попросил прогнать отпечаток через интегрированную автоматизированную систему идентификации отпечатков пальцев ФБР. Никаких совпадений. Но с тех пор, как Алекс наткнулась на банковские документы на чердаке, она начала строить теорию о том, что, возможно, отпечаток пальца, снятый с окна ее спальни, принадлежит владельцу счета. И возможно, если она узнает, кто этот человек, это прольет свет на то, кем являются женщины на фотографиях.
Однако ее визит в банк «Спархафен» оказался неудачным. То, что дело зашло в тупик, было досадно само по себе, не считая еще одной проблемы, которую это создавало. Миллион долларов, который она перевела, наверняка переполошил всех на родине. Прежде чем присудить ей восемь миллионов долларов, судья установил ограничения на их использование. Самым главным из них было то, что сертифицированный финансовый консультант должен был присматривать за деньгами и давать рекомендации до тех пор, пока Алекс не исполнится двадцать семь лет. После этого она могла инвестировать, тратить или транжирить деньги по своему усмотрению. Однако до этого момента, если она прикоснется хоть к одному центу, это сразу станет известно Гарретту Ланкастеру.