Страница 1903 из 2474
– Спальня в конце коридора. Дверь, похоже, выломана, – сказала она, сидя на корточках на ступеньках и не видя хозяйской спальни, расположенной справа от лестничной площадки.
– Я иду первой, – сказала она. – Прикройте меня.
Офицеры за ее спиной кивнули, и все они начали медленно, один за другим подниматься по ступенькам. Как только Донна поднялась на площадку, взору предстала кровавая бойня у хозяйской спальни. На полу лежал мальчик. Лужа крови вокруг него и рана на груди сразу же рассказали о случившемся. Сосед действительно слышал выстрелы.
– Вот черт, – охнула Донна, почувствовав спазм в груди. Полицейские быстро прошли оставшиеся ступеньки, встали в боевые стойки и направили стволы на открытую дверь хозяйской спальни. У Донны возникло внезапное чувство, что стрелок все еще в доме. Она обхватила рацию на плече.
– Запрашиваю подкрепление и скорую помощь на Монтгомери-Лейн, 421. В доме по меньшей мере одна жертва перестрелки.
– Вас понял, – проскрипел голос из рации. – Подкрепление уже в пути. Вызываю скорую помощь.
Донна указала на хозяйскую спальню. Она старалась не смотреть на лежащего на полу мальчика, сосредоточившись на спальне и на том, что может ждать внутри. Подойдя ближе, она услышала какой-то звук и подняла руку, чтобы коллеги, стоявшие позади нее, остановились. Затем прислушалась, пока не убедилась в том, что это именно плач. Он доносился из хозяйской спальни. Она подошла ближе, и всхлипывания стали громче. Голос был похож на детский. Прижавшись спиной к стене, она закричала:
– Полиция! Руки вверх! Слышите меня?
Снова раздался плач, но слов она не услышала. Адреналин захлестнул ее, и она ослабила давление на спусковой крючок своего пистолета, понимая, что еще немного, и он может выстрелить случайно. Она перешагнула через мертвого мальчика и вошла в спальню. Присев на корточки, прицелилась вглубь комнаты. То, что она увидела, привело ее в замешательство. Девочка-подросток сидела на полу, прижавшись спиной к изножью кровати. Ночная рубашка у нее была испачкана кровью, а на коленях лежал дробовик двенадцатого калибра. Позади девочки в постели лежали тела двух взрослых, простыни были залиты кровью. Брызги крови пятнышками покрывали стену позади них.
Донна пыталась осмыслить происходящее. Тела. Девочка. Ружье.
– Подними руки вверх! – велела Донна девочке, направив оружие на нее как на подозреваемую. Девочка продолжила плакать, но выполнила приказ, подняв руки.
Пока Донна наводила пистолет на девочку, другой офицер подбежал и схватил дробовик с коленей девочки. Третий офицер повалил девочку на пол лицом вперед и закрепил ее руки за спиной. Четвертый офицер осмотрел комнату и убедился, что в ней больше никого нет.
Донна медленно подошла к рыдающей девочке, кивнув офицеру, чтобы тот отпустил ее. Кроме того, что Донна первой прибыла на место происшествия, она была там единственной женщиной, и казалось логичным, чтобы именно она обратилась к девочке. Она помогла ей снова сесть и при этом внимательно рассмотрела кровь, которой была залита ее ночная рубашка.
– Мои родители умерли, – сказала девочка.
– Это ты в них стреляла?
– И мой брат тоже.
– Это ты их застрелила? – снова спросила Донна.
Девочка широко раскрыла глаза, глядя на Донну.
– Они все мертвы.
– Как тебя зовут?
Плач девочки немного утих.
– Александра Квинлан.
Глава 3
Окружной суд
Четверг, 26 сентября 2013 года
15:50
– Каково было ваше первое впечатление от спальни мистера и миссис Квинлан? – спросил Гарретт, все еще стоя за трибуной.
– Я видела перед собой трех жертв и подозреваемую с ружьем.
– Как бы вы описали атмосферу в комнате?
– Она была напряженной. Мы все держали перед собой оружие, и я была начеку. Сперва мне показалось, что Александра застрелила своих родителей и брата и представляет опасность как для себя, так и для моей команды.
– И поэтому вы ее обезоружили?
– Да. Мы следовали протоколу департамента по обезвреживанию активного стрелка.
– А потом вы надели на Александру наручники?
– Да.
– В те первые моменты, когда вы вошли в главную спальню, переступили через тело Рэймонда Квинлана и увидели Денниса и Хелен Квинлан мертвыми в кровати, алые простыни, брызги крови на стене позади, девочку-подростка на полу с дробовиком на коленях, – вы можете сказать, что вами овладела растерянность?
– Да.
– Офицер Диас, – продолжал Гарретт, перелистывая страницу в блокноте, – который вторым оказался на месте происшествия, также описал эту сцену как «ужасающую». Вы бы согласились с этим мнением?
– Да, мы все были напуганы.
– Протестую, – сказал Билл Брэдли. – Офицер Коппел не может давать показания о том, что чувствовали ее сослуживцы.
– Поддерживаю.
– Ваша честь, я понимаю, что офицер Коппел не может говорить за своих сослуживцев, но их показания уже занесены в протокол. Каждый из них описал чувства растерянности, ужаса, печали и ощущение подавленности тем, что они обнаружили в доме Квинланов. Я спрашиваю, чувствовала ли офицер Коппел то же самое.
– Возражение поддержано, мистер Ланкастер, – сказал судья. – Давайте дальше.
Гарретт на мгновение задумался, прежде чем кивнуть и вновь обратиться к Донне.
– Офицер Коппел, через несколько мгновений после того, как вы вошли в спальню Квинланов, вы испытали сильные эмоции. Была ли среди них растерянность?
– Да.
– Ужас и шок?
– Да.
– Печаль?
– Да.
– Ощущение, что все это невыносимо?
На глаза Донны навернулись слезы:
– Да.
– Когда вы испытывали все эти эмоции одновременно, возможно ли, что, увидев девочку-подростка, сидящую у кровати своих родителей – родителей, которые явно были застрелены, – вы могли принять эту сцену за то, чем она на самом деле не являлась?
– Да. Очевидно, так и произошло.
– На фоне столь бурных эмоций вы предположили, что Александра Квинлан убила свою семью. Это верно?
– Да, это было мое первое предположение.
– Пока вы находились в доме у Квинланов, вы не думали, что может быть другое объяснение тому, что вы нашли?
– Нет, пока я была на месте преступления, нет.
– Обсуждали ли вы с кем-нибудь из ваших коллег другие возможные объяснения ситуации в доме у Квинланов?
Донна покачала головой:
– Пока я была на месте преступления, нет.
– Но ведь был момент, офицер Коппел, когда вас осенило, что вы неверно интерпретировали место преступления?
– Да. Когда мы вернулись в штаб и я смотрела допрос Александры, я начала подозревать, что мы что-то напутали.
– Сколько времени прошло с того момента, как вы приехали на место преступления и испытали все эти переполнявшие вас эмоции, до того, как к вам пришло осознание? Осознание того, что вы, возможно, что-то не так поняли?
– Наверное, часа два.
Гарретт проверил свои записи.
– Вы выехали на выстрелы в доме у Квинланов в ноль сорок шесть. Вы вызвали подкрепление и скорую помощь в ноль пятьдесят восемь, после того как вошли в дом. Следователь Альварес начал допрос Александры Квинлан в три двадцать утра. Таким образом, с того момента, как вы выехали на вызов, до того, как вы стали свидетелем допроса Александры, прошло почти три часа. Я правильно восстановил хронологию событий?