Страница 1836 из 2474
– И потому, что он заделал жене ребенка после того, как заставил Викторию сделать аборт.
Эйвери медленно кивнула:
– И как вы узнали про аборт?
– Мы истребовали ее медицинскую карту, а потом она призналась во время допроса, что сделала аборт.
– И во время аборта возникли осложнения?
– Верно, – сказал Уолт. – Процедура лишила ее возможности иметь детей в будущем.
– И это был аргумент окружного прокурора, почему она его убила?
– Да.
– Ладно, – сказала Эйвери. – Значит, Виктория убивает его. Затем ей в голову приходит идея обставить все как самоубийство. Она завязывает вторую, более длинную веревку вокруг его шеи и бежит в гардеробную, чтобы привязать веревку к сейфу, самой тяжелой вещи в комнате.
– Верно.
– Пока она торопится подогнать место преступления под самоубийство и режет веревку, чтобы привязать ее к сейфу, она режется об нож.
– Верно.
Эйвери внимательно смотрела на фотографию окровавленного ковра.
– Затем она привязывает веревку и сбрасывает тело с балкона?
– Да, такова была оценка места преступления и довод обвинения.
– Почему она оставила нож? – спросила Эйвери. – Если Виктория подгоняла все под самоубийство, зачем ей оставлять нож со своими отпечатками рядом с сейфом?
– Она запаниковала, – уверенно сказал Уолт. – Может, предположила, что его свяжут с Кэмероном. Ведь нож с его собственной кухни. Если мы полагаем, что в этот момент она рассуждала логически, то надо также спросить, зачем ей оставлять на тумбочке бокал со своими отпечатками. Или свою мочу в унитазе. Но мы никогда не утверждали, что она сделала все идеально. Совсем наоборот. Виктории Форд не удалось убийство. По крайней мере, скрыть следы.
Эйвери продолжала перебирать фотографии. Она подняла изображение раздувшегося тела Кэмерона Янга, висевшего на заднем дворе.
– Виктория весила пятьдесят четыре килограмма. Утверждалось, что она протащила мертвого мужчину на сорок пять килограммов тяжелее себя через спальню, подняла его и перебросила через метровую ограду балкона. Не легкая задача.
– Но не невозможная. Особенно на фоне выброса адреналина.
Эйвери смотрела на Уолта, пока он говорил. Что-то в его тоне или поведении подсказывало: сегодня он менее уверен в деле и его выводах, чем, вероятно, был двадцать лет назад. Она сомневалась, что причиной его скептицизма стали ее первые несколько вопросов, и Эйвери задавалась вопросом, есть ли что-то еще, что известно ему про это дело.
Она показала на коробку:
– Давайте посмотрим остальное.