Страница 1781 из 2474
– Все это у меня в отеле. Мне придется обратиться к начальству и получить их подписи, но я уверен, это можно устроить. Позволите мне сделать несколько звонков?
– Буду признательна.
В их разговоре возникла короткая пауза, пока оба искали причину продолжать, хотя цель их ужина была достигнута. Они оба смотрели друг на друга, пока наконец Эйвери не заговорила:
– Итак, Уолт, я горжусь своими инстинктами.
– Ого.
Эйвери улыбнулась:
– Мне интересно кое-что, что вы мне не рассказываете.
Уолт поднял брови. На краткий миг ему показалось, что его каким-то образом раскрыли до того, как он начал следить по-настоящему. Что эта умная, наблюдательная журналистка вычислила план Уолта, и Джима Оливера, и всего ФБР внедрить его в ее жизнь в попытке отыскать ее отца.
– Что я вам не рассказываю? – спросил он.
– Что на самом деле привело вас обратно в Нью-Йорк.
Он вращал портвейн в бокале, размышляя над вопросом.
– Ну же, – сказала Эйвери. – Вы привлекательный, успешный мужчина, в сорок лет получивший ранение во время работы и затем решивший жить отшельником на тропическом острове. И вдруг вам звонит телевизионная журналистка и вы бегом возвращаетесь? – Она покачала головой. – Извините, но я на такое не куплюсь.
– Кто сказал, что я жил отшельником?
– Хорошая попытка. И я ценю попытку отвлечь, но в вашей истории должно быть что-то еще.
Уолт поднял голову и сделал глоток портвейна.
– Не позволяйте никому критиковать ваши инстинкты. – Он смотрел на вино, прежде чем заговорить, и вспоминал свой план быть насколько возможно честным. – Мне стало скучно на Ямайке. Я отправился туда, чтобы прочистить мозги после ранения, но выяснил, что какая бы паутина еще не осталась после трех лет, вряд ли ее выметет время. Вы позвонили, и я подумал, что это хорошая возможность выбраться из рутины. Плюс, я же говорил, я поклонник программы.
Он смотрел, как она делает медленный глоток портвейна. У него сложилось впечатление, что его ответ ее не устроил.
– Знаете, – сказала она, – может, правильнее спросить, почему вы изначально отправились на Ямайку?
– Вы журналист. До мозга костей.
– Еще одна увертка. Как по-мужски. Не думала, что вы типичный мужчина, но я и раньше ошибалась в людях.
Уолт улыбнулся, застигнутый врасплох неожиданным интересом Эйвери к его личной жизни. Однако теперь он понял, что ее расспросы вызваны естественным любопытством, а не шестым чувством насчет его истинных намерений или работы, которую ему поручило ФБР. Она просто задала очевидный вопрос. Возможно, это сбило его с толку потому, что за последние три года всем его ямайским друзьям – поголовно мужчинам – было наплевать, что привело его на их крошечный островок. Уолт покупал их ром и рассказывал свои истории, и им этого хватало. Он явно слишком много времени провел без женского общества.
– У меня здесь незаконченное дело, и после вашего звонка стало очевидно, что пришло время о нем позаботиться.
– А-а, – сказала она. – Все-таки здесь замешаны человеческие чувства. Это незаконченное дело, не хотите поделиться им с почти идеальной незнакомкой?
– Может быть, – сказал он. – Но чтобы углубиться в подробности, понадобится подходящий напиток.
– Вам нужен крепкий алкоголь, чтобы рассказывать о себе?
– Нет, алкоголь для вас, чтобы вы меня не осуждали.
– Все настолько плохо?
– Позволю решать вам. И это действительно не такая уж загадка, – сказал он, вставая из-за стола и показывая на барную стойку в другом зале. – Любовь или закон. Две единственные проблемы человека в этом мире.
Глава 31
Манхэттен, Нью-Йорк
пятница 2 июля 2021 г.
Они пересели к бару. В десять вечера в пятницу он был почти пуст, в полной мере проявился массовый исход на выходные в честь Четвертого июля. За стойкой сидела только еще одна пара. Темное красное дерево обрамляло стены и потолок «Кинс» и отбрасывало на все красновато-коричневые тени. Они сели на соседние стулья. Уолт заказал ром, Эйвери водку.
– Поскольку вы часть закона, – сказала Эйвери, – полагаю, дело в любви. Расскажите мне о ней.
– Когда вы так говорите, звучит очень легко. Просто и прямо.
– Я списываю свою прямоту на юрфак. Там учат сосредотачиваться на задаче и отодвигать все остальное в сторону.
– Вы учились на юриста? – спросил Уолт, на мгновение забыв, что сидящая перед ним женщина имеет целую другую жизнь, о которой он, как предполагалось, ничего не знает. Он ощутил изменение в ее поведении, когда два ее мира наложились друг на друга.
Она медленно кивнула:
– Училась, но оказалось, что адвокатура не мое. Я поняла это после окончания, переехала в Лос-Анджелес, чтобы найти применение своей специальности журналиста. Но эти самые инстинкты теперь часть моей работы. Когда я нащупываю историю или чувствую, что есть что-то интересное, я сосредотачиваюсь на этом с раздражающим упорством. Извините, если я слишком прямолинейна. Вы не обязаны мне ничего рассказывать, если это личное.
– Нет, я не возражаю. Наверное, мне даже полезно поговорить об этом. Во всяком случае, так сказал бы мозгоправ.
– Я не могу анализировать, я могу только слушать.
– Хорошо. Давайте посмотрим, краткое содержание выглядит как-то так: измена утопила мой первый брак. Она изменила, не я. Мы оба были молодыми и глупыми и не подходили друг другу, так что, наверное, к лучшему, что он развалился так быстро. Конец моего второго брака был несколько больнее. Он разрушился из-за детей: я хотел их, она не хотела. А потом была Меган Кобб.
Молчание затягивалось, пока Уолт пытался придумать, как продолжать.
– Это она отправила вас на Карибы? – спросила Эйвери.
Уолт кивнул. Он сделал еще глоток рома и позволил напитку обжечь горло. Этот последний глоток рома подтолкнул его за точку невозврата, и его сознание унесло в прошлое.
С такими опасными для жизни ранениями Уолт пробыл в больнице всего пять дней. Три в реанимации после операции и два последних в обычном отделении, где бродил вместе с другими пациентами после операции, доказывая, что он может ходить, говорить и пускать газы. Когда врачи были удовлетворены, они отпустили его с длинным списком ограничений. Выписка произошла как раз вовремя. Похороны его напарника были назначены на следующий день, и так или иначе Уолт планировал быть там. Если бы ему пришлось вытащить капельницу из вены и уйти вопреки медицинским предписаниям, он был готов сделать это. Но когда Уолт начал настаивать, с ним никто не спорил. Он чуть не погиб в засаде, которая унесла жизнь его напарника. Никто не собирался отказывать ему в чести присутствовать на похоронах.
Опасность для Уолта миновала. Доктор Элеанор Маршфилд, хирург, которая его заштопала, сказала Уолту, что сердце – удивительный орган, и если он не станет перетруждать его в первые шесть месяцев восстановления, то будет в порядке. Доктор, конечно, могла говорить только о физическом восстановлении сердца Уолта. Она понятия не имела об эмоциональной травме, которая ждала его впереди.
Джим Оливер отвез его из больницы домой.
– Спасибо, что подбросил, Джим.
– Тебе нужна помощь?
– Нет, я хорошо себя чувствую. Немного медленный, но в остальном без последствий.
Уолт открыл дверь с пассажирской стороны и, кряхтя, медленно выбрался из машины. Выпрямившись, он закрыл дверь и наклонился к открытому окну.