Страница 1758 из 2474
Глава 15
Катскильские горы, штат Нью-Йорк
пятница 25 июня 2021 г.
Дом уютно устроился где-то у подножия Катскильских гор. Сидя за рулем «Рендж Ровера», Эйвери ехала по двухполосным горным дорогам, с обеих сторон обрамленным густыми лесами. Поездка проходила без происшествий, лишь изредка одинокая машина проезжала в противоположном направлении. Через полтора часа после выезда из города Эйвери повернула на подъездную дорожку к дому Эммы Кайнд. Это был симпатичный дом в викторианском стиле, с верандой по всему периметру и множеством гибискусов в горшках, длинными рядами подвешенных к свесам крыши. Еще до того, как Эйвери заглушила двигатель, кругленькая женщина с седеющими волосами вышла из сетчатой двери и встала на крыльце. На вид ей было шестьдесят с чем-то. Она улыбнулась за очками в металлической оправе и дружелюбно помахала рукой. Этот жест подтолкнул Эйвери сделать то же самое с переднего сиденья.
– Вы, должно быть, шутите, – сказала женщина, пока Эйвери выбиралась из машины. – Эйвери Мэйсон у меня во дворе.
Улыбаясь, Эйвери подошла к веранде. Когда Эйвери звонила раньше на неделе, она услышала в голосе Эммы немало скептицизма насчет того, действительно ли она разговаривает с Эйвери Мэйсон, ведущей «Американских событий».
– Это слишком, – сказала женщина. – Я говорила вам, что не поверю, пока не увижу своими глазами, и вот теперь я вижу.
– У вас великолепный дом, – сказала Эйвери, когда дошла до ступенек крыльца.
– Спасибо. Входите, пожалуйста.
Эйвери поднялась по ступенькам:
– Эйвери Мэйсон.
Женщина пылко пожала ее руку:
– Эмма Кайнд. Это правда слишком. Проходите.
Эйвери вошла в дом следом за Эммой. Интерьер дома выглядел занятно: смесь классического викторианского стиля с охотничьим. Вдоль скошенных потолков шли крепкие дубовые балки, деревянные полы из вишни и дуба блестели под дневным солнцем, а проходы обрамляли декоративные молдинги.
– Что будете пить? – спросила Эмма. – Чай, вода, кофе?
– О, я в порядке. Но спасибо.
Эмма открыла холодильник и достала бутылку шардоне.
– Эйвери Мэйсон стоит на моей кухне, так что я выпью бокал вина. Составите мне компанию?
– Полагаю, будет невежливо отказаться дважды.
Эмма улыбнулась и достала из шкафчика два бокала. Они вышли на задний дворик, где расположились под большим зонтом, глядя на горные вершины вдали. Эмма разлила шардоне в бокалы.
– Спасибо, что согласились на встречу, – сказала Эйвери, сделав глоток вина. – Я уверена, что вам нелегко говорить о сестре, даже спустя столько лет.
Эмма отвела взгляд от гор и с улыбкой посмотрела на Эйвери:
– Даже спустя двадцать лет я все еще скучаю по ней.
– Виктория была вашей младшей сестрой?
Эмма кивнула.
– На пять лет. Ей было тридцать пять, когда она покинула этот мир. – Эмма подняла брови и покачала головой. – Трудно поверить, что сейчас ей было бы пятьдесят пять. Для меня невозможно представить мою маленькую сестренку за пятьдесят. Знаете, когда близкий человек умирает молодым, ваше восприятие его заключается в «капсулу времени». Вы помните его только таким, каким он был тогда, не таким, каким он был бы сегодня. Виктория была такой молодой и здоровой, полной жизни. Для меня она навсегда останется той энергичной молодой женщиной. Я всегда буду знать ее только такой.
– Новость о том, что останки Виктории наконец идентифицировали, принесла вам успокоение?
Эмма сделала глоток вина.
– В какой-то степени, полагаю. Но не то, которое я ищу.
– А какое вы ищете?
Эмма моргнула и мгновение с любопытством смотрела на Эйвери.
– Вы много знаете о Виктории?
– Не много. Только то, что она погибла одиннадцатого сентября и ее останки были недавно идентифицированы бюро судебно-медицинской экспертизы. Я надеялась, что вы расскажете мне о ней.
– Да, конечно. И я ждала двадцать лет, чтобы наконец дать сестре покой. Может, теперь это станет возможно, но сомневаюсь, что смогу сделать это как следует.
– Вы имеете в виду погребение?
Эмма так улыбнулась, что Эйвери показалось, будто она что-то упускает.
– Вы правда не знаете о прошлом Виктории?
– Да, – сказала Эйвери. – Поэтому я здесь.
Эмма вновь перевела взгляд на панорамный вид и сделала еще глоток вина.
– Перед смертью моя сестра оказалась замешана в расследовании убийства. Это было большое, громкое, сенсационное дело в этих местах. Ужасное дело, жуткое по своей природе и полное сексуальных извращений. Средства массовой информации и полиция изобразили Викторию чудовищем.
Эйвери выпрямилась на своем кресле.
– Виктория была замешана в расследовании, то есть…
– То есть они сказали, что моя младшая сестренка была убийцей. Я не сомневаюсь, что это ошибка. Так что, пока я не найду способ примириться с этим, я никогда не смогу как следует дать сестре покой.
Эйвери приехала в такую даль в поисках оптимистичной истории о женщине, нашедшей успокоение через двадцать лет после того, как ее сестра погибла одиннадцатого сентября. Вместо этого она наткнулась на расследование убийства двадцатилетней давности. Ее мозг разрывался от перспектив, а центр любопытства жаждал подробностей.
– Вы расскажете мне об этом? – спросила Эйвери, стараясь, чтобы ее голос не звучал слишком азартно.
Эмма кивнула:
– Поэтому я и достала вино.