Страница 1511 из 2474
Когда лифт с тихим жужжанием начал подниматься, Джона достал телефон и одновременно нажал на кнопку громкости и питания, с облегчением увидев появившуюся опцию экстренного вызова SOS. Он заблокировал мобильный и отключил звук, успокоив себя тем, что ему будет достаточно провести по нему пальцем, и помощь будет в пути. Он сунул телефон обратно в карман и услышал, как он клацнул о другой лежащий там предмет.
Его перочинный нож.
До сих пор он даже не вспоминал о нем – даже не подумал, что было бы разумно взять с собой оружие – и, несмотря ни на что, почувствовал некоторое облегчение. Курт был крупнее его, определенно сильнее – однако теперь у Джоны появилась возможность использовать нож, если до этого дойдет.
Конечно, этого не случится, успокаивал он себя. Он должен перестать паниковать и бросаться в крайности. Он знал, что его самым мощным оружием всегда был разум. Ему просто нужно добраться до Лилы, напомнить ей о том, как далеко они зашли, о будущем, которое их все еще ждет, а затем убедить Курта отпустить ее.
Лифт неожиданно остановился, казалось, зависнув в воздухе. Джона ждал с замиранием сердца. А затем двери бесшумно открылись прямо в квартиру Курта и Лилы.
Он вошел осторожно, едва дыша.
Квартира была пуста. Всего через несколько минут после того, как он увидел их на балконе, Курт и Лила каким-то таинственным образом исчезли.
Он сглотнул, быстро оглядевшись по сторонам. Все огни были погашены. Перед ним раскинулась огромная комната с двадцатифутовыми потолками, огромной стеной окон, выходящих на впечатляющий простор пустой террасы и длинную ленту воды за ним. Он представлял, что при дневном свете комната, должно быть, кажется огромной, залитой солнцем, но теперь, ночью, странный рассеянный городской свет отбрасывал длинные призрачные тени в темноте; эти божественные панорамные окна снова превратились в глаза, наблюдающие за происходящим как внутри, так и снаружи, хранящие безмолвное бдение. Джона заметил, что «Икар» уже повешен, его массивное полотно расползлось по всей длине стены. Он вздрогнул. Почему Лила заказала доставку сюда, а не в
pied-à-terre
? …Возможно… возможно, чтобы скрыть местонахождение своего тайного убежища?
Слева от него была лестница, вероятно, ведущая в спальню – та самая, с гримасой вспомнил Джона, с которой Курт сбросил Лилу. Были ли они сейчас там, наверху, верша свою судьбу? Его желудок сжался, и он посмотрел вверх, прислушиваясь к предательскому звуку. Ничего не уловив, он позволил взгляду переместиться в дальний конец комнаты, к глянцевому бару, сверкающему даже в темноте хрустальными графинами и их переливающимися янтарными внутренностями. В глубь помещения: столовая, затем коридор, ведущий, без сомнения, на кухню. Вокруг – тишина.
Приглушенный звук. Лила? Это было так мимолетно, что он задался вопросом, не почудилось ли ему. Но затем услышал тихое шарканье со стороны кухни. Там кто-то находился, стараясь вести себя тихо. Джона напрягся, но больше ничего не услышал.
Он осторожно двинулся по ковру, покрывавшему всю гостиную, шаря глазами и навострив уши. Оглядел бар в поисках чего-нибудь опасного, что Курт мог бы использовать в качестве оружия против него, затем покачал головой, напомнив себе, что до этого необязательно дойдет. Направляясь к кухне, он ясно почувствовал – там кто-то есть, и волосы на его предплечьях встали дыбом, он задался вопросом, видит ли этот кто-то его. Напрягая мышцы, держа руки наготове, он прокрался через пустую столовую.
Краем глаза уловил вспышку света, похожую на быстро промелькнувшую тень, и застыл, устремив взгляд в открытый проход к кухне, мерцающей во мраке. С того места, где он стоял, обзора не было; ему пришлось бы обойти разделительную стену, чтобы заглянуть внутрь. Он бесшумно на цыпочках двинулся вперед, в ушах отдавался жаркий стук собственного сердца, сосредоточив внимание на медленно приближающемся темном дверном проеме.
Он прижался к стене, стараясь оставаться незаметным, затем начал медленно продвигаться вперед, не зная, кого или что может обнаружить по ту сторону. В полумраке бледно-белые и серебристые стены кухни отражали призрачный свет, льющийся из окон на дальней стене. Наконец он добрался до входа и затаил дыхание, внимательно осматривая все, что мог разглядеть. Очень осторожно подался вперед, потом еще, пока у него не осталось другого выбора, кроме как шагнуть внутрь, выставляя себя напоказ.
– Джона.
Он вздрогнул. Справа, в нескольких шагах, Курт, прислонившийся к мрамору, скрестил руки на груди.
– Лила предупредила меня, что ты придешь. – Он покачал головой. Хрустнул костяшками пальцев. – Должен сказать, я бы предпочел, чтобы ты этого не делал.
Его желудок скрутило. Какое жестокое наказание может быть на уме у Курта? Мириады способов, которыми он мог бы причинить ему боль, пронеслись в воображении Джоны.
Он прочистил горло, вздернул подбородок.
– Где Лила? – прохрипел он.
Но Курт проигнорировал вопрос и пододвинулся ближе.
– Послушай, у нас не так много времени. Я расскажу тебе все, но я не могу сделать это здесь.
Он поднял глаза, и Джона проследил за его взглядом. И действительно, в верхнем углу – почти невидимый крошечный белый шар с черным немигающим оком. Он решил, что Лила, должно быть, установила камеры в качестве дополнительной защиты от Курта.
Он сглотнул, попытался смягчить выражение лица. У него внезапно возникла абсурдная мысль, что они были актерами на сцене и каждый исполнял предназначенную роль, идеально повторяя заранее написанные строки. Он попытался отогнать эту нелепицу, нервная улыбка тронула губы. Сейчас он должен мыслить спокойно, ясно.
– Нам нужно действовать быстро, – продолжил Курт. – Ванная – единственное место, где нет…
– Ты, должно быть, думаешь, что я идиот.
– Может, выслушаешь меня? – лихорадочно прошептал Курт. – Мне на тебя насрать, чувак. Но если
ты
беспокоишься о себе, то уберешься отсюда к чертовой матери.
Он потянулся, чтобы положить руку ему на плечо, однако Джона отшвырнул ее:
– Не прикасайся ко мне!
Теперь он заметил за спиной Курта подставку для ножей, лишенную содержимого. Куда оно делось?
– Я никуда не уйду, пока не поговорю с Лилой, – процедил Джона сквозь зубы.
Курт заколебался, изучая его, затем, наконец, вздохнул и покачал головой.
– Ты пожалеешь об этом.
Он приподнял бровь.
– Это угроза?
– Опять ты за свое? – покачал головой Курт. – Чувак, я хороший парень.
Джона усмехнулся.
– Насколько я понимаю, ты заслуживаешь быть запертым за все, что сделал с Лилой.
– Знаешь что, иди-ка ты к черту, мудак, – бросил Курт, потемнев лицом. – Насколько я понимаю, это ты тот кусок дерьма, который только что вломился в дом своего пациента, так что, если кого-то и посадят, так это тебя.
Джона резко вдохнул. Ему нужно было сменить тему разговора, и побыстрее.
– Ясно, что ты злишься, – осторожно попытался он. – Знаю, что вся эта ситуация слишком запутана. Но на данный момент не могли бы мы, пожалуйста, попытаться отделить мое личное участие в жизни Лилы от моей роли ее терапевта?
– Нет, не думаю, что мы сможем это сделать, – возразил Курт. – На самом деле, я не думаю, что и ты сам сможешь это сделать. А еще я думаю, что ты допустил грубую халатность.
Джона почувствовал, как внутри вспыхивает гнев. У него сперло дыхание.