Страница 1469 из 2474
4
Терапевтический дневник Лилы
для Джоны Гэбриэла
Запись № 2
25 июля
Дражайший дневник!
Представь меня сейчас: скрючившуюся в шкафу в прихожей в очках и с лупой, одетую в практичный твид в елочку, освещенную сверху единственной лампочкой, висящей на обрывке шнурка. Я пишу украдкой, корявыми каракулями, ошалев от вдохновения, задерживаю дыхание, когда слышу стук приближающихся шагов, угрожающий наконец обнаружить меня… и тебя.
Конечно, на самом деле все не так. У меня нет ни такого шкафа в прихожей, ни лупы (увы, ни приличного твида! Примечание для себя: необходимо исправить постыдную оплошность). Но в киноверсии моей жизни я бы нарисовала это так: детективная история, мрачная и в тонах сепии, и я, решительный (хотя и напуганный) ребенок, сражающийся в туфлях, слишком больших для моих ног.
На самом деле я записываю эти бессвязные мысли на телефон всякий раз, когда мне удается избежать ястребиного взгляда Курта (хотя – не волнуйтесь, Джона – согласно вашим указаниям, все пароли были изменены для пущей уверенности). Ввод текста большим пальцем создает гораздо менее удовлетворительный визуальный эффект, но ставки кажутся столь же драматичными.
Джона, я всю жизнь была эмоциональным человеком, мои чувства всегда лежали на поверхности. Мне трудно подавлять их, быть кем-то иным, кроме как абсолютно искренним человеком. Когда дело доходило до актерской игры, это качество, по общему признанию, сослужило мне хорошую службу. Но в реальном мире? Ну, я просто скажу, что все гораздо сложнее.
С тех пор как моя жизнь начала разваливаться на части, я вступила в совершенно новую стратосферу потрясений. Я стала той девушкой, которая как сумасшедшая мечется между эмоциями. Даже я с трудом поспеваю за ними. В определенный момент тайная надежда на то, что произойдет менее чем через три недели, разливается по венам кристально чистой энергией, и я сильна, переполнена, чувствую себя способной практически на все:
Я Лила, Женщина-воин! (Выпячивает грудь, как горилла.) Мужчины (делает хорошую затяжку). Кому они нужны?
Но что, если поймать меня через несколько мгновений? Стальная решимость испарилась. Я слабая женщина-мышка. Я бессильная, жалкая неудачница и чертовски одинокая. В такие моменты я ненавижу себя.
Прежде чем вы что-нибудь скажете: меня тоже тошнит от этой мелодрамы. Но если я не могу написать правду о том, что чувствую здесь, то где же мне это сделать? И еще: как бы неприятно ни было все это читать, просто представьте, каково мне находиться внутри этого. Теперь мои мысли очень часто возвращаются к маме. Я думаю о кошмаре, который она пережила с папой, и удивляюсь, как она так долго справлялась. И я чувствую, что начинаю понимать, почему она сделала то, что сделала в ту ужасную ночь.
Из хороших новостей: я совершенно уверена – Курт считает, что я прекратила терапию. По крайней мере, на данный момент обходится без физической жестокости. (Боже, что за предложение!) Наши графики сейчас просто кошмарные, мы пытаемся успеть закончить съемки, так что у нас совсем нет времени друг для друга. И когда мы все-таки оказываемся в одной комнате, он относится ко мне с какой-то холодной, отстраненной апатией, сосредоточив все внимание на своей молодой актрисе, которую упрямо продолжает домогаться. Два месяца назад – черт возьми, даже
две недели назад
– я, возможно, достаточно заблуждалась, чтобы поверить, что наши отношения все еще могут восстановиться, что мы все еще можем каким-то образом найти способ вернуться в счастливое прошлое навсегда. Но теперь, благодаря вашей помощи, Джона, я лучше понимаю действия Курта и вижу закономерности. И я полна решимости: я должна выбраться отсюда.
* * *
Сегодня мы снимаем предпоследнюю сцену фильма, когда Николь решает, что хочет быть с Томми, и расторгает брак с Диком. (Поскольку вы настоящий знаток Фицджеральда, Джона, вы, конечно, заметили бы, что на самом деле это смешение нескольких сцен из книги, наложенных одна на другую, чтобы повысить ставки.) Я благодарна Курту за то, что он так долго ждал, прежде чем взяться за этот эпизод. Это по-настоящему чудовищная сцена, и мне нужно было заложить как можно больше основы, чтобы иметь возможность отдать ей должное. Это действительно тот момент, от которого зависит наша история.
Однако я должна признаться, есть один важный аспект этой сцены, который продолжает меня грызть (и который никогда не казался мне вполне правильным в книге): когда Томми и Николь противостоят Дику, требуя развода, почему почти все разговоры ведет Томми? Почему он настаивает на том, чтобы говорить от имени Николь? Что вы об этом думаете, Джона? Если к настоящему времени Николь исцелена, разве она не должна ощущать большее удовлетворение от того, что наконец-то сама встретилась лицом к лицу со своим обидчиком и сама расторгла брак? Если эта кульминационная сцена фактически представляет двух мужчин, торгующихся за ее свободу, а Николь молча стоит рядом, я боюсь, что это ставит под сомнение весь тезис фильма. Но я забегаю вперед – подробнее об этом позже.
Я приезжаю на виллу Монток на час раньше, чтобы дать себе время побродить по съемочной площадке и немного погрезить наяву. Это первый раз, когда у нас сцена в основной спальне Дика и Николь, и мне нужно время, чтобы освоиться. Комната идеальна – именно так Николь описывает место, где они с Томми впервые спали. В нем есть обнаженная белизна, из-за которой кажется, что оно больше соответствует британскому острову: возможно, Бермудам или Теркс и Кайкос. Это пространство полное воздуха, теплое и пронизанное светом. Ярко окрашенные неровные стены и арочные дверные проемы, безумные расцветки покрывала и спутанные простыни под ним, ленивое вращение вентилятора наверху, единственный деревянный стул, стоящий в углу, разноцветный ковер сапотек, расстеленный на испанской плитке. Это место вызывает у меня желание свернуться калачиком, подобно кошке, и провести восхитительно долгую сиесту.
Я проскальзываю под покрывала, вбираю все это в себя. И постепенно наполняю комнату воспоминаниями, извлекая их из собственного прошлого, чтобы обосновать историю Николь конкретными, истинными нюансами. Я провожу пальцем по тонкой строчке покрывала, зарываюсь лицом в аромат подушки, запоминаю едва заметные трещинки на потолке, изучаю несколько картин в деревенских деревянных рамах, смотрю за стеклянную дверь на океан, плещущийся вдалеке. Я делаю все это своим. А потом закрываю глаза и прокручиваю в голове моменты, предшествующие сцене, которую мы собираемся снимать.
Через пятнадцать минут несколько парней из G&E
[26]
[Отдел Grip & Electric (он же G&E) – отдел на производственной площадке, ответственный за монтаж, постановку, перемещение и манипулирование светом.]
начинают неуклюже ходить на цыпочках, изо всех сил стараясь не потревожить безумную леди в постели (кадр на мне: глаза закрыты, руки скрещены на груди, беззвучно плачет. ПСИХ, я бы сказала). Десять минут спустя на съемочной площадке начинается суматоха; так что я неохотно соскальзываю с кровати и направляюсь в трейлер на прическу и макияж.
Благодаря Наде я выгляжу хорошо, лицо свежее, влажное и раскрасневшееся после полового акта, мои длинные волосы развеваются на ветру и становятся волнистыми от соленого бриза. (Хотела бы я когда-нибудь так хорошо выглядеть после секса!) Я надеваю ужасно раздражающие пэстисы
[27]
[Силиконовые накладки на соски.]
, расправляю отвратительные стринги без лямок, затем накидываю плюшевый турецкий халат, чтобы привести себя в относительно приличный вид, и возвращаюсь на съемочную площадку. Курт, как мне сказали, задержался на совещании, но, к счастью, мой партнер по сцене уже на месте, ждет.