Страница 1385 из 2474
Теперь Л раздражена: она уже рассказала то, что помнила, но не могла вспомнить подробностей. Я отметил, что такое часто случается с людьми, страдающими посттравматическим стрессовым расстройством.
В первый раз я озвучил этот диагноз, и Л явно оказалась ошеломлена. Уточнила, думаю ли я, что с ней именно это.
Объяснил, что у многих людей отмечается посттравматическое стрессовое расстройство, если они пережили травму, что неспособность Л вспомнить конкретные эпизоды об отце, вероятно, является способом самозащиты мозга от повторного затопления. Но есть способы переопределить, разблокировать воспоминания. Напомнил Л о первоначальной причине терапии: получить доступ к собственной травме и проработать ее, пока она работает над ролью в фильме. Добавил, что наши сеансы помогут Л лучше понять себя, лучше справиться с текущим кризисом и, в конечном счете, поможет создать более здоровое будущее.
Сказал Л, что хотел бы воспользоваться методом под названием ДПДГ. Мнения о его эффективности противоречивы, и он несколько дискредитирован в психиатрическом сообществе, но я и раньше с его помощью добивался успеха. Дал краткое изложение ДПДГ: цель – определить источник травмы, уменьшить ее воздействие, чтобы эффективнее способствовать выздоровлению пациента. Л была очень скептично настроена, но готова попробовать.
Придвинул два стула так, что наши колени почти соприкасались. Велел Л следить глазами за движением моего пальца. Сказал, что буду направлять нас, задам вопросы, на которые Л должна отвечать, сосредоточив внимание на моем пальце, следовать за ним. В этот момент я задумался о возможности получить доступ к воспоминаниям Л об изнасиловании, но понял, что это может заставить ее полностью закрыться. Поэтому предложил начать с последнего воспоминания об отце: о ночи автомобильной аварии. Л вдохнула и сказала, что готова.
Я поднял указательный палец и стал водить им взад-вперед. Как только в комнате воцарилась тишина и глаза Л задвигались в соответствующем ритме, попросил ее сделать вдох, затем выдох и закрыть глаза. Сделав паузу, предложил описать то, что она запомнила из той ночи. Мгновение Л молчала. Затем тихо произнесла:
– Я… я не знаю, как это сделать. Полагаю… я на заднем сиденье.
Спросил, который час.
– Не знаю… поздно. На улице темно.
Попросил ее продолжать.
Заколебалась.
– Джона, я действительно не знаю, что говорить…
Уточнил, что она замечает вокруг себя.
Вздохнула.
– Идет дождь. Идет сильный дождь.
Велел Л не останавливаться.
– Я чувствую запах. Может быть… Кажется, там лежит пакет из ресторана. Я помню… о боже, кажется, я помню, как хотела съесть печенье, которое дал мне официант. – Покачала головой, чуть улыбнувшись. – Но мама сказала, что я должна подождать, пока мы не вернемся домой.
Велел Л открыть глаза, проследить за моим пальцем, вдохнуть вместе со мной, затем выдохнуть, снова закрыть глаза. Спросил еще раз, что она видит. Л неподвижна, сосредоточена. Затем произносит:
– По радио передают песню. Трудно разобрать… дождь так шумит…
– Продолжайте.
Выражение лица Л меняется.
– Мои родители ссорятся. Они кричат, обзывают друг друга по-всякому. И я стараюсь не слушать… просто сосредоточилась на дожде.
– Что еще?
Внезапная вспышка боли промелькнула на лице Л. Ее глаза открылись, снова сфокусировались на моих, выражение ее лица стало жестким.
– Это все, что я могу вспомнить.
Я кивнул, предложил альтернативный метод. Попросил дать мне руки. Услышав это, Л заколебалась. Успокоил, что это часть методологии. Л кивнула и вложила свои ладони в мои. Я повернул их внутренней стороной вверх, мои большие пальцы находились в центре ее ладоней.
– Мы сделаем то же самое еще раз, только на этот раз смотрите мне прямо в глаза. Я буду сжимать ваши кисти вот так. Хорошо?
Л кивнула.
Чуть сдавил одну руку, затем другую, снова и снова, наши взгляды встретились. На этот раз – связь сильная. Велел Л вдохнуть, затем выдохнуть, снова закрыть глаза. Спросил, что она видит.
Брови Л нахмурились, челюсти сжались. Подбородок начал дрожать. Она тряхнула головой.
– Что там? – тихо спросил я.
Л сделала вдох.
– Папа кричит на маму. Он говорит, что собирается убить ее. И машина движется все быстрее и быстрее.
– Что еще?
Л крепче зажмуривается.
– Он требует притормозить. Он кричит ей, чтобы она притормозила. – Л мотает головой. Глаза резко открываются. – Но…
Я не хотел, чтобы Л останавливалась. Знал, что прорыв неизбежен. Сказал ей, что нужно оставаться в этом состоянии. Глаза Л наполнились слезами, но она кивнула и снова закрыла их. Вдохнула.
– …правда… это не он ведет машину, а мама. Он пытается ухватиться за руль. К нам быстро приближаются фары, становясь все ярче. Мама оборачивается ко мне через плечо и кричит, чтобы я оставалась на ее стороне машины. Пристегнула ремень безопасности. Накрыла голову. Папа вопит: «Что ты творишь?!» А она резко выворачивает влево, прямо на встречную полосу и тормозит. Встречный грузовик жмет на клаксон, но не может остановиться достаточно быстро. Он влетает в нас – прямо в сидящего впереди пассажира. Прямо в папочку. О боже!
Слезы текут из закрытых глаз Л. Обеспокоенный тем, что у нее вот-вот случится еще один эпизод паники, нежно поглаживаю ее руки, заставляю дышать. Говорю с ней спокойно.
– Лила? Вы в порядке?
Ее глаза открываются, зрачки расширены, когда она встречается со мной взглядом. Крепко сжимает дрожащими руками мои ладони.
– Она убила его. Она убила моего отца, Джона! И она сделала это нарочно. Она желала ему смерти!