Страница 1354 из 2474
Джона отворачивается, пошатываясь. Его ноги начинают подкашиваться, и он тяжело наклоняется вперед, чтобы удержаться на раздвижной двери.
– Селия, – кричит Лила, – остановись!
Затем едва слышатся отдаленный звонок и голос оператора. Селия начинает говорить – это совершенная имитация Лилы.
– Пожалуйста, помогите мне. Человека ударили ножом. Он… о боже, я думаю, он мертв.
Оператор отвечает, и Селия, выдавливая адрес, добавляет:
– Пожалуйста, поторопитесь. Пожалуйста. – Затем завершает вызов.
– Что скажете? – Ее тон теперь совершенно бесцветный. – Мое выступление произвело на вас должное впечатление?
И тут с резким, прерывистым криком Джона бросается через всю комнату. Он швыряет девушку на пол, телефон и нож вылетают из ее пальцев, а он немедленно забирается сверху, обхватывает руками горло Селии.
– Что ты делаешь?! – кричит Лила.
Он сжимает сильнее, давит, и звук, который издает Селия, превращается в приглушенный хрип, ее глаза широко раскрываются, нежная кожа набухает, краснеет, становится багровой…
– Я убью ее, Лила, – говорит он сквозь стиснутые зубы. – Я сделаю это для тебя.
– Джона! – снова кричит Лила, затем делает глубокий вдох.
Колеблется.
Каблуки Селии бьются в крови с глухим цокающим звуком – звуком животного, куклы. Ее ногти впиваются в спину Джоны, затем, кажется, забывая о своей цели, бессильно царапают воздух. Он морщится от усилия – или это улыбка сейчас дергает его губы?
– Тс-с-с, – приказывает он. Ее веки начинают опускаться, глаза закатываются – работа почти завершена…
– Отпусти ее.
Лила, схватив нож, приставляет его лезвие к шее Джоны.
Он поднимает на нее глаза.
– Но…
Она надавливает, и крошечная красная бусинка выскакивает на поверхность.
– Убери от нее руки, Джона, – тихо говорит она, – или, клянусь Богом, я убью тебя.
Наконец он ослабляет хватку, и Селия жалобно ахает, ловит ртом воздух, затем сворачивается калачиком с гортанным стоном. Между ее ног – темное влажное пятно.
Джона медленно поднимает окровавленные руки и в отчаянии смотрит на Лилу.
– Это было ради тебя, – бормочет он. – Это все было ради тебя…
– Хватит! – обрывает она его.
Селия бережно держится за горло, поднимает растерянный взгляд на Лилу.
– Все кончено, Джона, – тихо говорит Лила. – Мне все равно, даже если ты никогда не признаешься в том, что сделал. Я знаю правду, никогда больше не буду в этом сомневаться. И для меня этого достаточно.
* * *
Он встает, подходит к балкону и распахивает дверь навстречу мерцающим каплям дождя. Он выходит, и они обрушиваются на него огромным холодным полотном, стекая розоватой жидкостью по всей длине его тела на террасу внизу.
Небо начинает светлеть: скоро рассвет. Он опирается локтями на перила и смотрит на волнистую поверхность воды, дождь свободно струится по лицу.
Его взгляд опускается на улицу внизу, к дереву, под которым он каждое утро останавливался отдохнуть. Моргает, когда видит, что кто-то прячется в тени и наблюдает…
Он снова моргает – фантастическая пепельная фигура исчезает.
Улыбка сползает с лица, пока не становится мимолетной, почти незаметной. Он ждет, безмолвно приоткрыв губы. И сквозь звуконепроницаемую стеклянную стену не слышит тихого женского совещания, не замечает, как Селия ускользает со сцены, чтобы снять с себя обвинения в подстрекательстве, а Лила дочиста вытирает нож, бросает его в угол и готовится к финальному выступлению.
Однако он слышит сирены: сначала такие слабые, что решает, будто они ему почудились, затем они усиливаются, заполняя воздух, как это сделали бы трубы. И благодаря какому-то ухищрению уха и глаза звук неразрывно свяжется с зелеными огнями Джерси, которые медленно гаснут, один за другим. Затем, на одно зачарованное мгновение он задержит дыхание, его дрожащие руки протянутся дальше в темноту, и Джоне покажется, что звук доносится из-за воды, зов спасения, манящий домой.
Он будет готов к встрече с ними, когда они придут.
Кода
[37]
[От итал. сoda – хвост, конец, шлейф.]
Сейчас зима.
Она направляется на запад – мимо голых молодых деревьев, плотно закрытых ставен и пустых окон, черных в тусклом январском свете. Добравшись до шоссе, она на мгновение останавливается у его дерева, а затем направляется к концу пирса.
После благополучного завершения процесса она уверилась, что все закончилось. Джона приговорен к пожизненному заключению. Наконец-то он получил по заслугам.
Но потом она получила письмо от Мэгги. Девушка была убеждена, что с Джоной поступили несправедливо, и попросила Лилу о встрече с глазу на глаз. Все, чего хотела Мэгги, все, что ее когда-либо волновало, – правда.
Она знает, что должна сделать, – прискорбно, но это единственный выход. Через несколько минут прибудет Мэгги, и Лила расскажет ей безупречную историю, которая полностью снимет с нее вину. И тогда – наконец-то – она уйдет свободной…
Но, конечно, кто-то другой должен взять вину на себя.
Селия.
Резкий, дикий порыв ветра душит воздух, и она с силой вдыхает его, невыразимо осознавая на одно странное мгновение принадлежность к этой стране, прежде чем снова неразличимо раствориться в ней.
И ее мысли уже несутся над водой – мимо рассеянных созвездий медленно гниющих опор, мимо заходящего, бескровного солнца…
Они направляются в совершенно новое место – далекое, неизведанное; летят все быстрее и быстрее, даже когда их уносит назад в прошлое, они настойчиво стремятся к своей цели, и – теперь уже очень скоро – она снова почувствует знакомые, неумолимые объятия этой сладкой теплой темноты, которая всегда была и всегда будет ее судьбой…
Но там, в сумерках, приближаются две женщины, две скользящие по пирсу тени. В руках блондинки – золотая маска. Брюнетка нажимает на экран телефона: беззвучно начинается запись. Идеальный треугольник сходится, устремляется вниз. Возможно, тогда она почувствует их – или, возможно, женщины прошепчут ее имя в темноте…
И тогда она обернется.