Современный зарубежный детектив-11. Книги 1-19 [Компиляция

На той же неделе Джоне позвонили из дома, и он уехал из Принстона, чтобы ухаживать за матерью. Оставшуюся часть обучения он закончил дистанционно и получил высшее образование заочно. Лила со страхом ждала того дня, когда он появится, но этот день так и не наступил. Она услышала его имя еще раз только той весной, когда было объявлено, что он получил самую престижную высшую премию Принстона за диссертацию о романе Фицджеральда «Ночь нежна».

Тогда она поняла, насколько одинока. Она поняла, что в этом мире некому о ней позаботиться. Лила должна была найти способ помочь себе сама.

В безрассудном, импульсивном акте возмездия она украла единственную университетскую копию диссертации Джоны и вскоре поняла: теперь у нее есть способ справиться со своей травмой. Когда она корпела над его великим опусом, ломая голову над тезисами, чтобы понять автора, в ней вспыхнула идея. Она решилась на творческий эксперимент, переписав историю Фицджеральда, чтобы дать Николь справедливый финал, которого она заслуживала – тайный ответ на женоненавистнический текст, который так почитал Джона Гэбриэл.

Со временем она обнаружила, что этой гневной адаптации недостаточно. В конце концов, она никогда особо не интересовалась Фицджеральдом, ее всегда заботило только то, как уничтожить человека, который его боготворил. В итоге Лила поняла, что ей придется написать собственную независимую концовку, чтобы получить финал, к которому она так отчаянно стремилась. И в тот момент, когда она намеревалась изобрести собственный способ исцеления, Лила Крейн начала усваивать ценный урок: месть сладка на вкус.

3

Она сжимает маску обеими руками – блеск позолоченных доспехов в темноте – и в ужасе смотрит на тело Курта, лежащее в медленно растекающейся луже черной крови.

– Мы должны позвонить в полицию, – бормочет Джона, – и объяснить, что это был несчастный случай.

Она смотрит на него, вытирающего ладони о бедра, его кожа розовая от крови.

– Это не был несчастный случай.

Его глаза расширяются.

– Лила, нам нужна помощь…

Она вдыхает, кажется, собирается с духом, затем огибает бархатную спинку кресла и погружается в его пасть.

– Это была подстава, Джона, – тихо говорит она. – Ловушка.

С внезапной быстротой все краски схлынули с его лица.

– Ты кое-что забрал у меня той ночью в Принстоне. И в течение тринадцати лет выходил сухим из воды. Но сейчас? – Она снова смотрит на безжизненное тело Курта – кажется, это укрепляет ее решимость: – Теперь ты заплатишь. Ты хоть представляешь, как было ужасно – жить с травмой, полученной из-за твоего нападения?

–

Нападения

? – Он в недоумении. – Лила, я…

– Заткнись, – огрызается она. – Хоть раз в жизни ты заткнешься, нахрен! Теперь моя очередь говорить. – Она вдыхает. – В течение многих лет кошмар от того, что ты сделал, прокручивался в моей голове. Я чувствовала себя такой беспомощной, такой уязвимой. Я продолжала задавать себе вопросы, сомневаться в себе. Уговаривала себя, что каким-то образом сама виновата. Со временем я научилась задвигать это в дальний угол сознания, но мне так и не удалось полностью исцелиться. Я думала, что никогда не смогу это сделать.

Но однажды, около трех лет назад, я получила электронное письмо от студентки Йельского университета. Сначала я не обратила на него особого внимания. «Игра в ожидание» только что вышла, и я подумала, что, возможно, она моя очередная фанатка. Но ее сообщение было странно загадочным: она утверждала, что у нас есть общий знакомый, и спросила, не могу ли я ей помочь. Я согласилась встретиться с ней лично и сразу же заметила, что мы до жути похожи. А потом она рассказала мне свою историю. И параллели было невозможно игнорировать: на первом курсе Йельского университета она была принята там в

St. A’s

… и во время

Pump and Slipper

ее изнасиловал мужчина в маске.

Он закрывает глаза.

– О боже.

– Этого было достаточно – я была уверена, что речь о тебе. Та девушка была настолько травмирована, что вообще бросила Йельский университет. Ее жизнь разваливалась на части. Но по предложению психотерапевта она обратилась ко мне, потому что ее единственной подсказкой о том, кто ты, было то, что ты назвал ее моим именем. В то время все постоянно принимали ее за меня из-за «Игры в ожидание». Она понимала, что это маловероятно, но, может быть – всего лишь может быть, – я могла знать, кто ты такой. Я навела о тебе справки и обнаружила, что ты действительно тогда учился в Йеле, защищал докторскую диссертацию. Все, что ей было нужно, – твое имя, чтобы она могла заявить на тебя за изнасилование.

– Но Лила… это не…

– Ты не можешь себе представить, как ужасно я себя чувствовала. – Она закрывает глаза. – Мои сомнения заставляли меня молчать все эти годы, именно мои сомнения позволили тебе снова выйти сухим из воды. Отчасти это была моя вина. – Она смотрит на него. – Но история, которую она рассказала мне о том, что ты сделал… Здесь не было места сомнениям. Ты изнасиловал ее, Джона, точно так же как изнасиловал меня.

Он качает головой.

– Лила, как ты могла…

– Тогда я поняла, что просто заявить на тебя недостаточно. Прошло слишком много лет, и ни одна из нас не собирала доказательств изнасилования. У нас не было ни улик, ни свидетелей… Ситуация легко могла превратиться в спор, где каждый бы настаивал на своей версии событий. И мне не хотелось безуспешно пытаться убеждать кого-либо в твоих злодеяниях. – Она складывает руки на груди. – Всю жизнь меня заставляли верить, что это мужской мир, где таким, как ты, может сойти с рук все, что угодно, без необходимости расплачиваться за преступления. Я решила, что больше не собираюсь этого допускать. Я убедила ее повременить с сообщением о тебе. И придумала способ для нас обеих добиться справедливости, которую мы заслуживали.

Ее взгляд падает на Курта, на кольцо, все еще плотно сидящее у него на пальце.

– До этого момента я была довольна своим соглашением с Куртом. – Она снова опускается на колени рядом с его телом и тихо говорит. – Конечно, начало наших отношений было непростым, но мы прошли через это, превратив их в приносящие пользу нам обоим – на публике, в профессии… даже в сексуальном плане. – Она берет его за руку, кольцо поблескивает в темноте. – Открытые отношения – меня это устраивало; мне было все равно, что он делал, пока мы сохраняли видимость. – Она снимает кольцо с его пальца, затем расстегивает свое ожерелье и возвращает его на законное место. – Моя карьера взлетела до небес, публика любила нас, но между нами не было настоящей связи, не было любви. И тогда я поняла: это был мой шанс начать все сначала.

Я поняла, что мне нужна помощь Курта с важным фильмом – страстным проектом. Его имя почти гарантировало, что он будет снят, но я знала, что он никогда не согласится на подобный сценарий, особенно если узнает, что его написала я. – Она вытирает руки о платье, затем берет нож и встает. – Но я сумела изменить ситуацию, пригрозив слить информацию о том, что он принудил меня к сексу за роль в «Игре в ожидание». Он запаниковал, попытался утихомирить меня, пообещал сделать все, что я пожелаю. Более двух лет я поддерживала наши отношения на плаву и полностью контролировала его личную и профессиональную жизнь. Он даже не ждал команды, прежде чем я успевала ее произнести, Курт уже спрашивал, насколько высоко нужно прыгать. И все это того стоило, потому что нашему фильму дали зеленый свет – проект, перед которым, я знала, ты не сможешь устоять.