Страница 1322 из 2474
Он встречается со мной взглядом, понижает голос.
– Если тебе понадобится какая-нибудь помощь – любая, я буду рядом. Даю тебе слово. Ничто не доставило бы мне большего удовлетворения, чем заставить его заплатить за все, что он натворил.
Я киваю, тихо говорю:
– Возможно, я поддержу тебя в этом.
Мы смотрим на закат. Доминик обнимает меня за плечи, и я позволяю себе расслабиться в его объятиях.
– Вы, ребята, слишком очаровательны, – произносит Фредди сзади. Я поворачиваюсь и улыбаюсь, когда понимаю, что он только что сфотографировал нас. Я импульсивно наклоняюсь, целую Доминика в щеку, а Фредди чмокает меня в другую.
– Мы должны защитить нашу девочку, Фред, – говорит Доминик, пока Фредди раздает пиво. Тот бросает на меня быстрый взгляд, и я пытаюсь улыбнуться.
– О, я бы не стал беспокоиться об этом, Доминик, – произносит он, ласково взъерошивая мои волосы. – Она может выглядеть хрупкой, как цветок, но поверь мне: Лила Крейн – самая сильная женщина, которую я знаю.
Солнце опускается за горизонт, и, хотя поддержка этих людей должна была бы меня утешить, я все равно не могу не сомневаться. Милый Фредди любит меня, я знаю; но он понятия не имеет обо всех темных ужасах моей жизни. Он понятия не имеет, насколько адски все обернулось, и как бы сильно я ни хотела ему доверять, было бы глупо рисковать. И даже учитывая обещание Доминика помочь мне, я не уверена в его надежности. Он может говорить что угодно, но тогда, на съемках «Незваного гостя», он выбрал легкий выход. И, несмотря ни на что, согласился снова поработать с Куртом над «Ночь нежна» ради своей карьеры, не так ли?
На самом деле мое единственное утешение – это тайное знание о том, что у меня есть тот, кому я с уверенностью могу доверять, мужчина, который значит для меня даже больше, чем он сам догадывается. У меня есть ты.
* * *
Почти рассвело. И снова сон ускользает. Слишком устала, слишком слаба, чтобы писать. Но ты уже знаешь, что произошло, когда я вернулась домой. Ты знаешь, что он сделал со мной, более жестоко, чем когда-либо прежде. Нет смысла записывать это, переживать весь кошмар заново.
Лучше смотреть вперед, на эти тонкие, мерцающие линии, едва различимые на зарождающемся горизонте, а вместе с ними слабые, диссонирующие звуки оркестра, настраивающегося, разогревающегося, готовящегося. Затем вдох, мгновение паузы… и я жду того, что должно произойти.
5
Сумерки: очертания города подсвечиваются на фоне неба, улицы размазаны вечерним румянцем.
Был четверг, а еще то счастливое время, когда на несколько драгоценных часов район Челси замедляет пульс и расслабляется, превращаясь в своеобразную неповторимую деревню. Прямо над головой сквозь железные перила Хайлайна пробивалась зелень: пышные заросли яркой персикарии, леопардовой лилии, гладкого сумаха выглядывали из-за края, словно наэлектризованные локоны троллей, пылая на фоне полированного сияния неба. А ниже, раскинувшись на несколько длинных кварталов, галереи Челси открыли двери, предлагая посетителям стаканчик прохладного шардоне, чтобы заманить их внутрь. Рассеянные пешеходы бродили по темным улицам, бесцельно переходя от одной галереи к другой, проверяя свой вкус или открывая для себя великих художников будущего. Здесь, в отличие от остального города, незнакомые люди действительно встречались, даже общались, а с вином время замедлялось, становилось каким-то более значимым. И могло показаться, хотя бы на эти краткие час или два, что нет ничего более важного, более священного, чем искусство.
Спускаясь по одной из таких улиц, Джона и Мэгги издалека увидели пункт назначения: светящийся белый куб помещения в дальнем конце квартала. Перед входом уже начала собираться толпа. Идущая рядом Мэгги напряглась, спина у нее выпрямилась от предвкушения.
Он повернулся к ней.
– Как ощущения?
Она облизнула губы и подвигала ими из стороны в сторону, сосредоточенно глядя вперед.
– Все хорошо. – Она тряхнула головой, как бы убеждая саму себя.
Джона взял ее руку, поцеловал, и ее глаза сузились от его прикосновения.
– Я горжусь тобой, Мэгс, – проговорил он. – Насладись этой ночью. Ты заслуживаешь этого.
На мгновение она заколебалась, затем проглотила ответ. Вместо этого спросила:
– Как я выгляжу?
Джона окинул ее взглядом: кроваво-красное бандо роскошно облегало грудь, юбка с завышенной талией в тон, туфли на узких каблуках, серьги, сверкающие в кудрях, рот Мэгги – дерзкая, яркая рана.
– Ты само совершенство! – восхищенно произнес он. – Я счастливчик.
Но, похоже, он что-то понял неправильно. Мэгги приподняла бровь, но ничего не сказала.
Он попробовал еще раз.
– Спасибо, что позволила мне быть твоим кавалером сегодня вечером, – сказал он. – Я невероятно счастлив быть здесь, с тобой.
Конечно, тот факт, что она не собиралась этого позволять, не был таким уж сюрпризом. Ему пришлось немало потрудиться, чтобы убедить Мэгги, что он хочет быть рядом с ней на этом важном событии.
Нынешним вечером планировалось торжественное открытие новой галереи
ExE
, и Мэгги была выбрана в качестве одной из ее ведущих художниц.
ExE
была страстным проектом двух сокурсниц Мэгги по Йельскому университету – близняшек Эмми и Элли. Это были великолепные девушки – худые и большеглазые, родившиеся и выросшие в Манхэттене. Они были богаты и занимали видное место в светском обществе; и, хотя, по словам Мэгги, близнецам недоставало художественного таланта, они, безусловно, компенсировали это вкусом. После окончания аспирантуры они быстро переключились на карьеру куратора, словно намерение вести жизнь голодающего художника на самом деле никогда не входило в их планы. Каждая из них уже поднялась по карьерной лестнице на аукционах
Christie’s
и
Sotheby’s
соответственно; и в частном порядке они стали владельцами нескольких заслуживающих внимания новинок.
И теперь, с помощью
ExE
, близнецы намеревались совершить первую публичную вылазку. Год назад они купили в районе галерей пустующее складское помещение и вложили деньги в шикарный редизайн, намереваясь превратить его в популярное место. В ноябре прошлого года близнецы пригласили Мэгги на коктейль и попросили ее выступить на их презентации в качестве одной из пяти художниц. Хотя это был не тот дебют, о котором мечтала сама Мэгс, – ее беспокоило, что статус светских львиц Эмми и Элли может сослужить плохую службу, и те, чье мнение имеет значение, не воспримут галерею всерьез. Однако Джона убедил ее согласиться. Он отметил, что открытие
ExE
наверняка привлечет много внимания, и это поможет ее карьере. И кроме того: качество работ Мэгги говорит само за себя.
За недели, предшествовавшие запуску, галерея получила больше внимания, чем они ожидали. Об этом писали в художественных журналах, новостях, ежедневных газетенках, вызывая интерес как у истинных ценителей, так и у непрофессионалов. Ходили слухи, что на мероприятии будет присутствовать несколько значимых фигур, и почти сразу после того, как были разосланы приглашения, список подтвердивших участие оказался заполнен до отказа. Мероприятие обещало быть грандиозным.
Поэтому, когда утром Мэгги объявила, что хочет пойти одна, Джона, хотя и не удивился, был более чем расстроен.
– Мэгс, – начал он. – Послушай, я знаю, в последнее время все было немного непросто…