Хранить ее Душу

Я хочу коснуться его.Ей хотелось открыть его для себя, погладить. Ей хотелось сделать его твердым и увидеть, как он отреагирует на ласку. Он никогда не давил на неё, не заставлял, но прямо сейчас её тело и разум умоляли об этом. Взгляд на него заставлял кровь быстрее бежать по венам, раздувая пламя желания в животе, которое выжигало всё, кроме этой сладкой ноющей боли.

— Орфей.. Где твой член? Я не чувствую его там, где он обычно у людей.

Она толкнулась бедрами в него, показывая, что имеет в виду.

— Скрыт.. внутри.

Она постаралась не округлять глаза от шока, сохраняя невозмутимый вид. Ладно, теперь она просто умирала от любопытства.

— Можешь показать мне, где именно?

Его горло дернулось, будто он нервно сглотнул, но он всё же начал нерешительно вести её руку вниз по своему телу. Он засунул её в свои брюки, пока её ладонь не прижалась плотно к нему.

Сначала она не почувствовала ничего, кроме довольно длинного меха. И только когда он застонал от её исследующих движений, она нащупала «шов», за которым скрывался твердый бугор, давящий на кожу изнутри.

— Почему он спрятан?

Чем больше она касалась этого места, тем сильнее чувствовала, как «шов» пытается разойтись. Он двигался, будто давление изнутри пыталось пробиться наружу.

— Для.. — проскрежетал он, словно ему было трудно говорить. — Для защиты. Так же, как у Демонов.

Так же, как у Демонов?Она понадеялась, что он не пытается сказать ей, что Демоны тоже могут заниматься сексом. Рея заставила себя не зацикливаться на этой мысли.

Она продолжала водить пальцами и ладонью по «шву», стягивая его расстегнутые брюки ниже, чтобы было удобнее. Его бедра мелко задрожали, прежде чем шов раскрылся, и нечто твердое и влажноекоснулось её ладони. Она опустила голову, жалея, что в темноте ничего не видно, пока это «нечто» выходило наружу.

Оно не было острым, но и не было круглым; на ощупь оно казалось странным — как вихрь из четырех граней.

— Рея.. — она не поняла, было это предупреждением или мольбой, но когда она попыталась обхватить его рукой, впиваясь пальцами в похожий на разрез шов, он случайно толкнулся вперед, и плоть выстрелила на несколько дюймов.

Поскольку её лица не было видно, она позволила своим глазам расшириться от изумления и ахнула. Он был просто огромным и определенно закручивался вниз по спирали. На ощупь это напоминало спираль бутона розы, который еще не расцвел.

Он начал отводить бедра назад, когда ей показалось, что одна из спиральных частей шевельнулась. Потянувшись за ним, она заметила, что его член дрожит и буквально уходит обратно внутрь.

Он пытается сдержаться?Он дышал глубоко, будто находился под невероятным давлением. Она не осознавала, как крепко он в неё вцепился, пока не попыталась пошевелиться, чтобы приподняться и взглянуть на него.

Сферы не светились. Казалось, он «закрыл» глаза, полностью сосредоточившись на ощущениях.

— Отпусти себя, Орфей, — прохрипела она, и он жалобно заскулил, когда всё его тело натянулось струной. Блядь, да он же сдерживается из последних сил!— Перестань бороться, Орфей. Я хочу коснуться тебя здесь. Хочу доставить тебе удовольствие.

Его тело мгновенно обмякло, и из него вырвался такой мощный, глубокий выдох, что его челюсть невольно приоткрылась. Если бы она в этот момент не пыталась удержать его член, она бы пропустила то странное и пугающее, что произошло дальше.

Спираль распахнулась, и нечто выстрелило прямо из её центра. Член скользнул по её ладони — горячий, влажный от собственной смазки; он проехал вверх по её руке, коснувшись локтя. Спираль, как оказалось, всё это время удерживала его внутри, а теперь щупальцевидные отростки заизвивались вокруг её пальцев, которыми она пыталась его обхватить.

От шока она попыталась отдернуть руку, но одно из щупалец намертво вцепилось в её ладонь, а второе обвило запястье.

Другой. Ладно, он очень, очень другой!

Если брать тот факта, что его член прятался внутритела, было недостаточно, чтобы понять, насколько он отличается от людей, то ощущение четырехщупалец длиной дюймов по пять каждое, растущих у самого основания, окончательно расставило всё по местам.

Когда первый шок прошел, она обрадовалась, что это щупальце (или член, или что это вообще за часть его тела) удержало её, и он не заметил её попытки отпрянуть. Она потянула руку ровно настолько, чтобы отростки ослабили хватку и отпустили её.

Она коснулась их кончиков любопытными пальцами.

Они кольцом окружали его основание, и два толстых щупальца вихрем прошлись по её пальцам. Она поднесла вторую руку ближе, чтобы остальные два проделали то же самое. Это было странное ощущение — чувствовать, как они извиваются между её раздвинутых пальцев; она заметила, что с внутренней стороны на них были маленькие узелки-пупырышки, а снаружи они оставались гладкими.

Пока она исследовала его, одна из её ладоней задела затвердевший центр. Она совсем забыла об этой части — о том, что, по её мнению, было его основной сутью.

Стоило ей обхватить ствол обеими руками, как из его груди вырвался стон, и он тут же толкнулся бедрами в её ладони, но внезапно замер. Член был горячим и пульсировал так сильно, что она чувствовала каждый удар сердца.

Её пальцы едва сходились, кончики ногтей одной руки ложились на ногти другой. Рея опешила от его обхвата. Учитывая его рост, она знала, что он будет крупным, но теперь всерьез задалась вопросом — поместится ли такая махина в неё вообще?

Впрочем, теперь, когда щупальца больше не обвивали ствол, это казалось более правдоподобным, чем раньше.

Её нутро сжалось от желания; нетерпеливая пульсация внутри твердила, что она должна попробовать это выяснить. Лоно буквально плакало и умоляло, призывая её отбросить всякую осторожность и просто оседлать его, но мысль о такой.. близости с Орфеем всё еще внушала трепет.

Это было любопытство, исследование того, кто так сильно отличался от неё. Это была её попытка успокоить его и вернуть каждое его нежное прикосновение, за которые он никогда не требовал платы.

Рея усмиряла то желание, которое чувствовала в его теле, и она была в восторге от того, как он подергивался под её ладонями, хотя она почти не двигалась. Он был таким горячим, что она готова была поспорить — он расплавит её изнутри. Длинный, толстый и твердый — он не оставил бы в Рее ни грамма места для чувства пустоты.

Она повела руками назад, чувствуя смазку, покрывавшую его, и то, что он не был идеально гладким. С трех сторон она нащупала крошечные, невероятно мягкие складки-оборки, тянущиеся по всей длине. Снизу была глубокая борозда, и когда она погрузила в неё большие пальцы, ей показалось, что он затвердел еще сильнее.

Затем её руки нашли головку. Она была луковицеобразной, окруженной еще более мягкими складками по широкому краю — кажется, это была самая толстая его часть. Кончик по форме напоминал овал с глубокой щелью, которая продолжала борозду на нижней стороне ствола, и отверстием, откуда, как она догадывалась, должно было выйти семя.

Когда она сжала его руками и потерла ладонями, он не смог сдержать жалобного стона; его ноги дернулись, и по ним прошла дрожь напряжения. Он один раз качнул бедрами, заставляя головку скользнуть туда-сюда сквозь кольцо её рук.

Он снова замер, опустив морду и прижавшись ею к её щеке.

— Мне трудно не двигаться, — прохрипел он, просовывая руку под неё, чтобы обхватить спину, а вторую ладонь положил ей на затылок. — Но я постараюсь.

Он тяжело дышал, и когда она задрала голову, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, то увидела, что его челюсти разомкнуты, пропуская рваные выдохи.