Хранить ее Душу

Лишь те, кому хватило смелости взглянуть на Сумеречного Странника, осмелились собраться в центре. Когда Рея вошла, они расступились, оставляя между собой и ею широкое пространство. Теперь, когда её собирались увести, они, похоже, больше не боялись смотреть на неё.

— Ты готова идти, angelus mortem? — спросил староста деревни, как и все остальные, отказываясь произносить её имя, будто даже его упоминание могло принести смерть.

Гилфорд был уже немолод — по меньшей мере за сорок — и его обветренное лицо покрывала сеть морщин. Он был силён — и телом, и волей, — именно поэтому его и назначили новым старостой после смерти предшественника. Он был невысок, но всё равно возвышался над Реей: короткие каштановые волосы, кривоватый нос и густая борода.

Когда-то он был главным стражем города и защищал жителей от множества Демонов. Ему доверяли, а его положение давало ему необходимые навыки лидера.

Он махнул рукой вперёд, указывая на путь, который должен был привести её к одним из ворот на краю города. Этот жест вызвал у Реи глубокую, растерянную хмурость под светлыми бровями.

Она открыла рот, чтобы заговорить, но, когда он посмотрел на неё, выражение его лица сменилось со встревоженного на почти убийственное — за острыми голубыми глазами.

А, значит, мне всё ещё нельзя говорить, даже если меня вот-вот принесут в жертву чёртовому дьяволу.

Рее позволялось разговаривать только с Жрицей — потому что та носила защитный амулет где-то под одеждой.

Она резко захлопнула рот, сузив глаза в ответном взгляде, и молча кивнула.

Я не понимаю. Я думала, он придёт сюда.

И тут она заметила, что других запасных жертв здесь нет — хотя они должны были быть.

Чуть позади Гилфорда шла толпа желающих стать свидетелями события. Разумеется, они держались как можно дальше от неё.

В городе не росло ни одного дерева — не было ни одного места, где Демон мог бы укрыться днём, если бы каким-то образом перебрался через стены. Никустов, ни зелени — разве что редкие клочки травы. Только грязь и дома.

Они проходили мимо дома за домом — все незнакомые Рее, ведь ей никогда не позволяли бывать у других. Её вели к границе города, где между поселением и защитными стенами было большое открытое пространство.

Там стояли две запасные жертвы — их семьи рыдали и обнимали тех, кто, возможно, покинет их навсегда.

— Уж постарайся, чтобы он забрал тебя, angelus mortem, — потребовал отец девушки примерно возраста Реи, прищурившись поверх её головы, пока обнимал свою дочь.

Клов — так её звали — всегда была странным ребёнком. Вместо того чтобы бояться монстров, терроризировавших деревню, она проявляла то, что большинство считало глупостью, — любопытство. Рея ни секунды не сомневалась, что именно интерес к Покрову и стал причиной, по которой та вызвалась быть жертвой.

Она была красивой рыжеволосой женщиной. Эта рыжина резко выделялась на фоне белого платья, плаща и цветочного венка.

Даррен же был старшим из шести братьев и сестёр. Его угольно-чёрные волосы вились вокруг бледной кожи лба и ушей.

— Перестань плакать, мама, — вздохнул он, притягивая её к себе. — Я делаю это, чтобы мы все были в безопасности, если монстр не пойдёт с ним.

Монстр.

Они считали Рею такой же злой, как и Демонов, которые их преследовали.

— Я хочу быть уверен, что Салли, и Тара, и..

Рея перестала слушать, зная, что он перечисляет имена всех своих младших братьев и сестёр как часть какой-то пафосной речи о том, что делает это ради их долгой и счастливой жизни. Бла-бла-бла.

Благородный.Так Рея его и окрестила — и это был максимум уважения, на который он мог рассчитывать. Он был одним из немногих, кто иногда тайком бросал ей еду с расстояния.

Ему совсем недавно исполнилось восемнадцать, и Рея предпочла бы, чтобы забрали его, а не её.

Пусть он пойдёт и сдохнет страшной смертью. Он это заслужил за то, что был таким мудаком.

Стена из заострённых кольев вокруг ворот нависала над всеми, создавая достаточно тени в это позднее утро, чтобы жители деревни стояли вокруг — на солнце, не осмеливаясь заходить под неё. В тени находились только она, староста, другие жертвы и их семьи, а также трое Жрецов и две Жрицы, присутствовавшие для дополнительной защиты.

Хотя против Сумеречного Странника они всё равномало что могли сделать.

Колокола, звонившие над ними, умолкли — и напряжение пронзило Рею, особенно когда ей велели встать точно в центр поляны. Пятеро людей в рясах сомкнулись позади неё в небольшое кольцо. Даррен и Клов находились в нескольких метрах за ними, оба облачённые в белые плащи и одежды — даже Даррен, несмотря на то что был мужчиной. Их семьи отошли дальше, на солнце.

Жрецы раскачивали кадильницы на цепях, пытаясь скрыть самый сильный запах — запах страха. Рея сомневалась, что это хоть чем-то поможет.

Гилфорд шагнул вперёд, когда четверо мужчин подняли длинную деревянную балку, которой запирали внешний мир. Затем они потянули за верёвки, соединённые с воротами, распахивая их и позволяя Рее — впервые за двадцать лет — увидеть, что находится за стенами.

Её взгляд должен был скользнуть по лесу вдалеке или задержаться на красивом, покрытом снегом поле, где из-под тающего белого пробивалась трава. Любопытство к внешнему миру должно былозахватить её.

Но её глаза сразу же притянуло существо, стоявшее в ярком солнечном свете и ожидавшее, когда ворота откроются.

Рея стиснула челюсти и тяжело сглотнула, глядя на монстра и его спутников.

Даже если многие утверждали, что он имеет человеческую форму, его волчья, черепоподобная морда, выступающая из-под капюшона чёрного плаща, не оставляла места ни для какой иной мысли, кроме одной: нечеловеческий.

Определённо не человек.

Но и на Демона он тоже не был похож.

Он всё ещё выглядел нечестивым и зловещим — особенно из-за парящих, светящихся голубых сфер, которые были скорее тревожащими, чем красивыми. Но он всё же отличался от смутных воспоминаний Реи о Демонах, которых она видела во плоти.

Это ничуть не уменьшало её настороженность — ни к нему, ни к неопределённости происходящего, ни к тому, что её ждёт, стоя здесь в свадебном платье. Но я могу от него сбежать.

Как только она окажется за пределами этой удушающей деревни, Рея сможет бежать.

Она будет притворяться, что подыгрывает. Будет притворяться хоть до самого Покрова, если потребуется — но она найдёт способ обрести свободу. Она будет странствовать, пока не найдёт деревню, где никто не знает, кто она такая, где её не знают как предвестницу дурных знамений. И тогда она наконец сможет жить.

К сожалению, когда он шагнул вперёд— его нога в штанах показалась из-под раздвинувшегося плаща — стало ясно, насколькоон огромен. Пространство между ними позволяло ей думать, что он меньше, но когда ему позволили войти на поляну и он прошёл через ворота, она увидела, как сильно он возвышается над всеми.

Наблюдавшие люди шарахнулись назад, зашаркали ногами, и по толпе прокатились вздохи.

— Сумеречный Странник, — приветствовал его Гилфорд бодрым голосом, с глубинным уважением в тоне, искусно скрывая страх или отвращение, которые наверняка испытывал. Он положил одну руку на живот, а другую отвёл за спину и поклонился. — Для нас честь приветствовать вас.

Сумеречный Странник не ответил, продолжая идти всё ближе и ближе, становясь всё выше и выше, пока не остановился прямо перед старостой. Его волчьи спутники медленно пошли следом — беззвучные, словно их вовсе не существовало, несмотря на то что их пасти были оттянуты назад, будто в яростном рычании.