Страница 16 из 34
Мысль одновременно восхищает и ужасает меня. Потому что если она скажет «да» — если она придет — не будет возможности притворяться, что она просто ведьма, случайно ворвавшаяся в мою жизнь. Не будет возможности притворяться, что я не хочу ее, до самых костей.
Не будет возможности притворяться, что она не наша пара. Они почувствуют это в тот же миг, когда встретят ее.
А если она скажет «нет»..
Я ставлю кружку, кулаки сжимаются от боли в груди.
Так или иначе, завтра все изменится.
ГЛАВА 11
Хэйзел
Колокольчик над дверью звякает, когда я вхожу в магазин, теплый запах сахара и шоколада окутывает меня, словно объятие. Лодыжка почти не ноет после еще одного дня отдыха, хотя я ее туго забинтовала в ботинке для дополнительной поддержки. Легкая пульсация напоминает о моем злоключении, но по сравнению с тем, как она болела пару ночей назад — это сущий пустяк.
— Доброе утро, Хэйзел. Будь милой и запри дверь. Открываемся только через два часа, а мы будем на кухне. Пора показать тебе, как делать конфеты, а не просто продавать их, — голос миссис Холмс доносится из-за прилавка, ровный и деловитый, как всегда. Она заполняет витрину — аккуратные ряды трюфелей в целлофановой обертке поблескивают под стеклом, каждый перевязан праздничной зелено-красной лентой.
Я поворачиваю ключ с тихим щелчком и выдыхаю, прежде чем пройти за ней в дверь рядом с лестницей, которая отделяет кухню от торгового зала. Запах здесь гуще, насыщеннее — смешанный аромат ванили, сахара и чего-то острого, вроде мятного масла. Я копирую ее движения, мою руки в раковине и вытираю их о свежее льняное полотенце у плиты.
— У нас почти закончились тающие масляные мятные конфеты, — говорит она, открывая массивный серебристый холодильник. Дверь скрипит, и я вздрагиваю от холода, что вырывается наружу. — Хорошая новость в том, что их довольно легко сделать, и это отличное начало для твоего обучения. Ты делала их раньше?
Она выставляет ингредиенты на столешницу быстрой очередью: масло, жирные сливки, кукурузный сироп. С полки кладовой появляются сахарная пудра, мятное масло и маленькие баночки гелевого пищевого красителя.
— Не могу сказать, что делала, — мои губы изгибаются в извиняющейся улыбке, пока я наблюдаю, как она выстраивает все в точном порядке. — Я умею делать многое, но конфеты никогда не входили в этот список — хотя я всегда хотела попробовать.
Миссис Холмс достает из кармана фартука блокнот и ручку, делает быстрые пометки, затем отрывает листок и вручает мне. Ее почерк аккуратный и немного старомодный. Я пробегаюсь глазами по списку, запоминая его, прежде чем спрятать бумагу в карман, словно карту сокровищ.
— Как ты пережила бурю и свой выходной? Нашла елку? — спрашивает она, поднимая взгляд от работы.
Елка. Грудь сжимается, мысли мгновенноперескакивают к Бенджамину — к его тихой уверенности, жару его руки, касающейся моей, тому, какими были его губы на моих: внезапными, подавляющими, незабываемыми. Я сглатываю, натягивая фартук через голову.
— Это было приключение, — отвечаю я легко. — Но мне удалось достать елку.
— Звучит так, будто бы с тобой приключилась целая история, — замечает она, отмеряя масло и сливки, прежде чем с привычной легкостью добавить их в чашу миксера, — сначала мы взбиваем масло, сливки и кукурузный сироп вместе. — Она замолкает, обращая на меня свой пронзительный взгляд. — Ну? Продолжай. Ты сделаешь следующую партию, но я хочу услышать о твоем приключении.
Желудок кувыркается. Как я могу вообще все объяснить — снежную бурю, грузовик, то, как мое сердце бешено колотилось по причинам, не имеющим ничего общего с холодом? Даже сейчас все ощущается больше сном, чем воспоминанием. Или кошмаром, если слишком сосредоточиться на том, как близко я была к тому, чтобы застрять в снегу.
— Хэйзел? — ее тонкая, тронутая сединой бровь взлетает в ожидании.
— Простите, — я выдавливаю улыбку. — Просто решаю, с чего начать. Я зашла в магазины, что вы упомянула, но везде все было распродано.
— Даже у Гарри?
— Он распродал все уже тем утром.
— Что ж, хорошо для него — невезение для тебя, — она выключает миксер, скрещивая руки. — Так где же ты раздобыла елку?
Я колеблюсь, предвидя предстоящий выговор.
— Ну.. когда я уже уходила, Гарри упомянул о елочной ферме в паре часов езды в горы.
Ее глаза сужаются.
— Этот старый дурак позволил тебе поехать на ферму «Оаквуд»? Когда надвигалась буря? Готова поспорить своими костями, он знал, что она идет.
Жар приливает к щекам.
— Он ничего не сказал о буре. А я отчаянно хотела елку, — признаюсь я. Достаточно отчаянно, чтобы проигнорировать предупреждение, которое я все же получила — от Бенджамина. То, от которого я отмахнулась со смехом. Губы покалывает при воспоминании, и я беспокойно ерзаю, благодарная, что миссис Холмс не видит мыслей, мелькающих на моем лице.
— Что ж, я рада, что ты добралась домой в целости и сохранности, — говорит она бодро, возвращаясь к миске. — А теперь внимание. Тебе нужно добавлять сахарную пудру порциями по полчашки, пока тесто не станет мягким, но не липким. Проверяй, прокатывая его междуладоней, вот так.
Она всыпает сахар, смесь слабо вздымается в воздух со сладким, пыльным запахом, затем демонстрирует — катает белое тесто между ладонями. Выглядит странно удовлетворяюще.
— Видишь? Тесто не должно прилипать к коже. Оно должно ощущаться как пластилин.
— Я думала, мы делаем конфеты, а не печенье, — я катаю шарик, что она вдавила мне в руку, проверяя текстуру — гладкую, прохладную.
— Мы их и делаем, — отвечает она, легкая улыбка трогает ее губы. — Конфеты принимают множество форм.
— Они кажутся довольно простыми, — я склоняю голову, наблюдая, как она открывает крошечный флакон мятного масла и позволяет упасть нескольким каплям. — Так, теперь мы добавляем ароматизатор и краситель?
— Умная девочка. Затем мы придаем форму и заклинаем их. Каждая конфета наделяется заклинанием радости, чтобы подарить потребителю крошечный кусочек счастья, — она размашисто взмахивает руками над вазочкой, ее пальцы слегка светятся. — Я научу тебя магии позже. Пока что сосредоточимся на создании конфет — если ты не против.
— Я не против. Я всегда была сильнее в управлении стихией воды, чем в зельях или заклинаниях, — я виновато пожимаю плечами. — Хотя этот рецепт не кажется слишком сложным.
— Самое трудное, — продолжает она, расплющивая шарик тыльной стороной вилки, оставляя аккуратные маленькие полоски, — это дать им высохнуть в течении ночи.
Кухня наполняется запахом мяты, достаточно резким, чтобы прочистить мысли. Но лишь на мгновение. Потому что как бы я ни старалась, Бенджамин все еще маячит в моей голове — теплый, уверенный и слишком близкий к буре, что все еще бушует в груди.
— Ты кажешься рассеянной сегодня. Все в порядке? — голос миссис Холмс мягко прорезает дымку моих мыслей, возвращая на кухню с ее сладким, маслянистым теплом.
Я выдавливаю улыбку, заправляя прядь волос за ухо.
— Простите, я просто задумалась. По дороге сюда весь городок выглядел зимней сказкой со свежим снегом. Крыши и фонарные столбы были покрыты инеем, тротуары сверкали, словно сахарная пудра.. Это навело меня на мысль, что, может, пора снова достать камеру. Я могла бы даже сфотографировать конфеты для рекламы магазина. Знаете, показать магию.
— Нет рекламы лучше, чем сарафанное радио, — сухо говорит миссис Холмс, хотя уголок ее рта дергается. Она беретодну из мятных конфет с подноса и отправляет в рот со всей уверенностью опытного кондитера. — Или личный опыт.