Червонец

Глава 2. Замок

Март

Ноги не подчинялись воле разума. Такие тяжёлые, непослушные, словно врастали в землю у самых ворот, умоляя ее не ступать ни шагу вперед. Ясна сжала кулаки и вошла на территорию замка, чувствуя, как за спиной с тихим скрежетом захлопываются железные врата. Пути назад больше не было.

Она обвела двор взглядом, цепляясь за детали, чтобы не сойти с ума от страха. Гравий под ногами был уложен уж очень четко и раздражающе ровно. Над головой сухим шелестом покачивались голые ветви старых лип, высаженных вдоль дорожек. Но как же тяжело здесь дышалось!

«Иди, – приказывала она себе мысленно. – Просто иди дальше».

Тишину разорвал резкий, издевательский крик. Ясна вздрогнула, едва не вскрикнув в ответ. Ворона с чёрным, лаковым блеском крыльев сорвалась с карниза и улетела, оставив после себя давящую тишину. Каждый её шаг отдавался в ушах оглушающим хрустом камней. Она шла, чувствуя себя мухой, попавшей в паутину, концы которой держала невидимая рука хозяина замка.

Парадные двери были приоткрыты. Ясна вошла внутрь, и дыхание перехватило от неожиданного великолепия. Высокий сводчатый расписной серо-голубыми витиеватыми узорами потолок терялся в полумраке. Стены из темного полированного камня, тяжелые дубовые панели, расшитые серебряной нитью гобелены, тускло поблескивающие в скудном свете поражали неизбалованный взгляд купеческой дочки. Здесь пахло свечным воском, стариной и достатком. Замок ощущался живым, он был безупречно чистым – ни соринки, ни пылинки, лишь давящая тишина и полное отсутствие людей нагоняло внутри тревогу.

Но чем дольше она вглядывалась в убранство, тем больше проступали странные, неожиданные детали. Глубокие, будто острыми шипами прорубленные царапины шли по дубовым панелям, сдирая позолоту и краску. На каменном полу у порога темнели такие же отметины, уходящие вглубь коридора. Дверные наличники, в особенности по верхам, были грубо исполосованы, будто сюда вносили нечто несоизмеримо большое. И пусть сам замок и выглядел ухожено, но эти жуткие шрамы кричали о чем-то непростом, опасном, что бушевало здесь когда-то.

Сжав влажной ладонью складки юбки, Ясна двинулась дальше, заглядывая в ближайшие комнаты. Практически всюду были закрыты плотными гардинами окна, огонь не горел, веяло пустотой и холодом. В одном зале, увешанном акварельныминатюрмортами и пейзажами, располагался длинный овальный стол из тёмной древесины, с резными узорами и витиеватыми ножками. С одной стороны стола возвышалось широкое дубовое кресло – место единственной персоны на всю трапезную. В другом зале, похожем на кладовую, располагались полки, доверху набитые различными глиняными и берестовыми горшочками, плетёными корзинками с сухофруктами и ящичками с вяленым мясом. На стене здесь же висели связки баранок. В третий зал она лишь заглянула и тут же, сморщив нос, отпрянула – пахло зверем. Тяжёло, густо, как в хижинах охотников. Запах вдарил в нос, заставив сердце биться так гулко, что удары эхом отзывались по всему телу.

Ясна быстро свернула за угол и очутилась в просторном зале с огромным камином, украшенном красивыми расписными изразцами, внутри тлели настоящие, живые поленья, отбрасывая дрожащие блики на стены. Здесь было тепло и уж точно уютнее. Напротив камина стояла мягкая мебель с шелковыми подушками, что совсем не было похоже на те домашние лавки да скамейки, какие встречались дома, в деревне. Сдвинув плотные гардины у высоких окон, она увидела крыльцо, ведущее в пока еще спящий, промерзший, укрытый серым, слежавшимся снегом сад. Ветви деревьев чернели на фоне белесого неба, а на земле проглядывала бурая прошлогодняя листва. Вид казался пустынным и тоскливым.

Тишину разбили шаги.

Тяжёлые, гулкие, с лёгким скрежетом о каменный пол. Каждый удар отдавался в её пятках холодной вибрацией. Она замерла, ощутив себя несчастным загнанным зайцем, на след которого вышел хищник. По спине пробежали мурашки. Она почувствовала его до того, как обернулась – тёплое, звериное дыхание, тихий рык и запах: мокрой шерсти и лесной земли после дождя.

Медленно, против воли, она все же повернулась.

Он входил в широкий арочный проем, на миг показалось, будто он заполнил его собой целиком. Этот зверь был огромен! На две с лишним головы выше самого рослого мужчины из деревни. Всё его тело покрывала густая черная шерсть, грубая, как у медведя, с проблесками мягкого подшерстка на груди и внутренней стороне мощных лап. Его лицо.. Нет, скорее морда была кошачьей и волчьей одновременно: широкая переносица, приплюснутый нос с темными ноздрями, длинная мощная челюсть, из которой виднелись острые клыки. Но глаза.. Его глаза были почти человеческими, лишьсветящимися из глубины неестественным янтарным светом. Они смотрели на неё с немым интересом. На голове, в густой гриве, темнели небольшие, но крепкие рога, витиеватые, как у крепкого оленя. А что сильнее прочего обескуражило ее – зверь был одет. На нём были широкие холщовые штаны и просторная рубаха из грубой ткани, толстые чёрные когти ступали без обуви. Он ходил на задних лапах уверенно. Это явно не просто зверь, столь же явно он не был и человеком. Одним словом – Чудовище.

Ясна невольно отшатнулась, налетев спиной на холодное оконное стекло. Пальцы вцепились в юбки так, что побелели костяшки. В горле пересохло, сердце билось где-то в висках, оглушая шепотом: «Беги, беги, беги!».

– Ну здравствуй, дочь купца Горислава, – прозвучал голос. Низкий, с хрипотцой.

Она не смогла вымолвить ни слова, лишь кивнула, прижимаясь к окну все ближе.

– Я – хозяин замка. Отныне и ты будешь жить здесь. Ровно год, – он произнес это медленно, спокойно.

«Что тебе от меня надо?» – пронеслось в голове Ясны, но ее язык не осмелился произнести вопрос вслух.

Он молча смотрел на неё, эти янтарные глаза, казалось, поглощали каждый ее жест, ловили каждый вздох.

– Походи, поброди здесь. Осматривай свой новый дом, Гориславовна, – нарушил он тишину, и в его груди прозвучало негромкое рычание. – Только соблюдай правила. Их не так много.

Он сделал шаг вперед, и Ясна инстинктивно зажмурилась.

– Первое: не ходи в подземелье, если сам не позволю. Кованая дверь в конце коридора первого этажа – твой предел, дальше ни шагу. Второе: мои покои – под запретом. Никогда и ни под каким предлогом не смей туда входить. Третье правило: каждый вечер я буду ждать тебя к ужину. В трапезном зале. На этом всё. Располагайся. Добро пожаловать домой!

– А здесь.. есть еще кто-то? – выдавила она наконец из себя хоть какой-то вопрос, зацепившись за упоминание слуг в его речах.

– Конюхи, прачки, служанки, садовники, кухарки – здесь полно прислуги, – Чудовище издал звук, похожий на смешок. – Они предпочитают не попадаться мне на глаза. Что, в общем-то, мудро с их стороны. Меньше бестолковой суеты.

Она не сводила с него осторожного взгляда, изучая каждую деталь – его медленные движения звериных когтистых пальцев, подвижные заостренные уши, рога, она прислушивалась к каждому его звуку, вылавливая намеки на угрозу, ища возможнуюслабину, готовясь в любой момент рвануть со всех ног к выходу в сад, чтобы бежать без оглядки, прятаться среди зарослей..

Чудовище вдруг хмыкнул – коротко, сухо, явно с усмешкой.

– Выдыхай, Ясна. Не трону я тебя, – затем, словно опомнившись, добавил, – А, да. Твоя светлица.. Наверху, восточное крыло. Единственная белая дверь. Твой куфар купец у ворот оставил, после обеда принесут.

Не дожидаясь ответа, он покинул зал, развернувшись с удивительной для его размеров легкостью. Его шаги быстро затихли в коридорах.

Ясна осталась стоять у окна, дрожа. Страх заполнял разум, но сквозь него пробивалась занятная мысль: она жива.. Зверь ее не тронул! И он вовсе не такой, каким его изображали в деревенских байках. Большой, но не в три человеческих роста. Клыкастый, но не на все зубы. Видать, мало кто до нее смел добраться сюда, чтобы долго всматриваться в это существо, а уж тем более честно, без лукавства, рассказывать другим. Этот полузверь-получеловек был реальным и, стоит отметить, вызывал помимо страха жуткое любопытство.