Іменинниця

– Потрясающе, – саркастично отвечаю я, подхватывая пару его боксеров из ящика и одну из фланелевых рубашек со стула. – Я переехала сюда только из-за тебя, но ты постоянно отсутствуешь. Да я провожу больше времени с твоим отцом, чем с тобой! Тебе не кажется, что это его стесняет?

– Если тебе не нравится, можешь жить где-нибудь еще.

Я удивленно смотрю на него, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание.

– Ты на полном серьезе мне это заявляешь?

Я уже чувствую себя жалкой нахлебницей, хотя именно он не выполняет своих договоренностей. К тому же я всегда была рядом с ним. Мы же друзья, черт возьми, и постоянно заботились друг о друге. Я никогда не заставлю его почувствовать себя…

Черт побери.

Я натягиваю боксеры, скидываю полотенце и надеваю красно-коричневую фланелевую рубашку. На глаза наворачиваются слезы.

Сестра права. Я могла бы потерпеть и поработать несколько недель в «Крюке», чтобы снять отдельную квартиру. По крайней мере, тогда я не чувствовала бы себя приживалкой.

Он снова подходит ко мне, и в этот раз его голос звучит мягче.

– Я лишь хотел сказать, что было бы неплохо время от времени забывать про стресс и проявлять друг к другу немного внимания. Уже и не помню, когда мы последний раз занимались сексом.

А потом что? Будто секс решит наши разногласия.

– Может, если бы мне не пришлось разгребать твое дерьмо здесь и работать до двух часов ночи, я бы так не уставала, – огрызаюсь я. – Может, если бы ты сэкономил хоть немного денег на депозит за новую квартиру, а не пропивал бы их каждый чертов вечер, я бы не волновалась и не переживала. Я постоянно чувствую себя одинокой. А где в это время ты?

Коул лишь качает головой, и я понимаю, что больше не могу сдерживать слезы. Но и плакать отказываюсь. Нам нужно поговорить, но он все время уходит от разговора. А ведь только это поможет нам все исправить.

– Просто помолчи, и давай трахнемся, – подходя ко мне ближе, заявляет он.

А затем целует меня. Я закрываю глаза, и слезы катятся по щекам. Черт бы его побрал. У меня перехватывает дыхание, когда он прижимается к моим губам в жестком и решительном поцелуе, и хочется поддаться ему. Я уже так давно живу со стрессом и беспокойством, которые лишь нарастают, что хочется позабыть обо всем на какое-то время. Вот только не получается.

Коул берет меня под попу и приподнимает, а я обвиваю ногами его талию. Он тут же опускает меня на кровать и наваливается сверху.

Но что-то останавливает меня. Чувство, будто я вновь оказалась в трейлерном парке с папой и мачехой. Словно вновь стала невидимкой для них.

И для Коула. Кажется, сейчас ему все равно, кто с ним на кровати.

Я отстраняюсь и толкаю его.

– Слезь с меня.

– Детка, пожалуйста. – Он целует меня в шею, и я знаю его так хорошо, что могу распознать эти нотки в его голосе. Он тоже расстроен. – Давай на эту ночь забудем о проблемах. Мы же раньше веселились. И можем повеселиться сейчас.

– Нет. – Я напрягаюсь и качаю головой. – Я зла на тебя. И хочу подышать свежим воздухом.

И после секса чувствовала бы себя еще хуже.

Но Коул продолжает целовать меня, поэтому я рычу и отталкиваю его. Наконец он отстраняется и падает на кровать рядом со мной. А через мгновение вскакивает на ноги и, распахнув дверь спальни, выбегает из комнаты. Не проходит и минуты, как я слышу рев двигателя его машины и скрип шин. Он уезжает.

Засранец.

Но в то же время мне хочется вздохнуть с облегчением.

Чувствую себя намного комфортнее в этом доме, когда Коула нет рядом.

Он никогда раньше со мной так не обращался. Слезы наворачиваются на глаза, но я моргаю, чтобы прогнать их.

Встав с кровати, подхожу к телевизору и беру лежащую на нем пачку счетов. В этой коллекции есть счет за воду из старой квартиры, счет за прием врача, неоплаченный с прошлого лета, когда я решила, что сломала лодыжку, счет за телефон и два счета с кредиток Коула. У меня нет медицинской страховки, и каждый день я думаю, не дай бог что-то случится, и мне придется обратиться в неотложку, а потом стать обладательницей счета в двадцать тысяч долларов.

Машина сломана, а если бы и была на ходу, у меня все равно нет денег, чтобы заплатить за страховку. И это даже с учетом студенческого кредита, ведь я потрачу его осенью на оплату обучения и квартиру. Конечно, я могу взять еще один кредит, но не хочу, чтобы оплата потом тяготила меня всю оставшуюся жизнь.

И каждый раз, когда я проверяю почту, меня ждет новый неприятный сюрприз.

Открыв верхний ящик комода, я достаю чаевые, которые заработала за последнюю неделю, и пересчитываю смятые купюры.

Сто сорок два доллара. Пропасть под моими ногами становится все больше, и мне уже не хватает сил из нее выбраться.

Я запихиваю деньги обратно в ящик, достаю флаер с объявлением о конкурсе мокрых футболок и смотрю на него. Конечно, триста долларов меня не спасут, но работа в «Крюке» барменом или танцовщицей, как моя сестра, вполне могла бы обеспечить меня деньгами.

И на мгновение эта идея не кажется мне такой уж ужасной. Зато в кармане появятся наличные, которые не исчезнут, как только я их заработаю. И хорошие вещи. И машина.

Но потом я вспоминаю о Коуле, Джее и парнях, с которыми училась в школе и которые придут посмотреть на меня, и запихиваю флаер обратно в ящик, борясь с тошнотой.

Может, я и решилась бы раздеться перед незнакомцами, но уж точно не перед парнями, вместе с которыми росла.

Да и работа бармена там не лучше. Униформа, которую мне придется носить, клиенты, которых придется обслуживать…

Выйдя из спальни, спускаюсь в холл, прохожу через кухню и прачечную, а затем выхожу на улицу.

В лицо ударяет свежий воздух, и внезапно я понимаю, что снова могу дышать. Ароматы деревьев и свежескошенной травы наполняют ноздри, а глаза медленно привыкают к темноте, нарушаемой лишь подводными лампами бассейна.

Я подхожу к глубокому краю и сажусь, погрузив ноги в воду до середины икр. Вода приятно охлаждает кожу, и разгоряченные нервы мгновенно успокаиваются.

Коул вернется ночью. К тому времени мы оба остынем, он заберется в постель, где я обниму его, и крепче сожмет мою руку, как бы заверяя, что все будет хорошо.

Нужно немного расслабиться. Мне девятнадцать, и у меня проблемы с деньгами и с отношениями, но у кого их нет? Я слишком строга к себе. Пайку, кажется, нравится, что я живу здесь, а мне несложно выполнять свою часть сделки, чтобы у него не было причин для жалоб.

В крайнем случае я всегда могу вернуться в папин трейлер. Все будет хорошо. Может, не сейчас, но обязательно будет.

Я слегка улыбаюсь, почти убедив себя. Глядя на голубую гладь воды и белые лампы, освещающие чистое дно бассейна, мне хочется попытаться доказать себе это.

Я справлюсь.

Все будет хорошо.

Глубоко вздохнув, я закрываю глаза и, оттолкнувшись от бортика, прыгаю в воду. Пузырьки воздуха вырываются изо рта, пока я стараюсь погрузиться глубже, волосы плавают вокруг меня, вода ласкает кожу головы, а фланель надувается, но мне удается скрестить ноги и сесть на дно.

Не знаю, как давно это вошло у меня в привычку. Конечно, в папином трейлере не было бассейна, так что, скорее всего, она появилась в летнем лагере, куда я ездила в двенадцать, или когда Кэм водила меня в детский бассейн, но в какой-то момент я поняла, что боюсь неизвестного. И с тех пор мне нравится бросать вызов этому страху, а стоит его перебороть, как повышается уверенность в себе.

Я сама относила белье в мрачный подвал в доме, где мы снимали квартиру. Привыкла засыпать в темноте, даже не включая свет в коридоре. И добиралась до дома в два часа ночи после смены в баре, не проверив заднее сиденье, чтобы убедиться, что там никого нет.