Іменинниця

Я делаю глубокий вдох, и, хотя уже несколько раз стирал простыни, мне все еще кажется, что на подушках остался запах ее волос.

А если не буду открывать глаза и сконцентрируюсь, она очутится рядом со мной.

Я обвиваю рукой ее тело и, притянув к себе, зарываюсь носом в ее прохладные волосы.

– Я храпела? – шепчет она.

– Нет, – с улыбкой отвечаю я, стараясь не рассмеяться.

Она полусонная и невероятно восхитительная. Я крепче обнимаю ее, чувствуя себя невероятно целостным, потому что все, что мне нужно от жизни, находится сейчас в моих руках. Мы прижимаемся друг к другу и, кажется, становимся единым целым. А мою грудь распирает от чувств.

Прислушиваясь к ее размеренному дыханию, провожу рукой по обнаженному животу, чувствуя, как по моему телу прокатывается возбуждение. Оно возникает так же легко, как всегда.

Но внезапно ее тихий голос вновь пронзает тишину комнаты.

– Я беременна, – шепчет она.

Мое сердце замирает. Что она сказала?

Нет, этого не может быть. Мы же предохранялись.

Не дождавшись от меня ответа, Джордан разворачивается и смотрит на меня. В ее глазах светится настороженность.

– Месячные на прошлой неделе не пришли, – боязливо признается она. – И я сделала несколько тестов сегодня. Судя по всему, срок примерно около месяца.

Я закрываю глаза. Боже мой. Ребенок?

Мой ребенок.

– Надеюсь, у нее будут мои глаза, – говорит Джордан.

Я открываю свои.

– Твои глаза?

– Но ведь она будет сочетать в себе черты нас обоих, – объясняет Джордан. – И мне хочется, чтобы у нее была твоя улыбка. Это ведь уравновесит все, верно?

Я касаюсь ее лица.

– Ты уверена? У нас будет ребенок?

– Я не сомневаюсь в этом, – кивнув, отвечает она, затем с подозрением смотрит на меня и добавляет: – Ты ведь не против?

Я открываю рот, но с губ не слетает ни слова. Ребенок? Я представляю себе бессонные ночи с младенцем, автокресло и мультики. Это пугает, но, к моему удивлению, я чувствую себя таким… влюбленным в нее. И мне очень нравится мысль, что в ее теле будет расти мой ребенок.

Но мне хотелось бы, чтобы у Джордан был выбор. Она действительно этого хочет? Ведь для меня важнее ее желания. Я хочу дать ей все. И, думаю, со временем разговор зашел бы о ребенке.

– Я люблю тебя, – шепчу я. – Я так тебя люблю.

Джордан улыбается и выдыхает, словно все это время задерживала дыхание, а затем забирается на меня и усаживается на мои бедра.

– Я тоже тебя люблю. – Она целует меня, прижимаясь ко мне обнаженным телом. – Я так нервничала, потому что не знала, захочешь ли ты еще детей или…

– Тсс, малышка, – говорю я и, обхватив ее лицо, целую в губы. – Я люблю тебя. И теперь… – Я замолкаю на мгновение и встречаюсь с ней взглядом. – Теперь ты застряла со мной, не так ли?

Она одаривает меня улыбкой, когда я обхватываю ее бедра ладонями.

– Я видела много неудачных примеров отношений, Пайк, – говорит Джордан. – Да и у нас такие были, не так ли? – Она начинает покачивать бедрами, тут же пробуждая во мне желание. – Но это к нам не относится. Мы нашли друг друга, и теперь нет ничего важнее, чем сохранить нашу любовь.

Мой член твердеет, когда она прижимается ко мне, а я обхватываю ее лицо и смотрю прямо в глаза.

– Ты меня любишь? – спрашивает она.

– Я никогда не перестану тебя любить.

Она опускается ниже и прижимается губами к моим губам.

– Тогда мне повезло, – шепчет она.

– Нам обоим повезло.

Я впиваюсь руками в ее тело и притягиваю ближе к себе, но внезапно понимаю, что рядом никого нет. Моргнув, открываю глаза и вижу, что мои руки пусты. Это был всего лишь сон, от которого даже перехватило дыхание. Сбросив простыню на пол, я свешиваю ноги с кровати и прячу лицо в ладонях.

– Черт побери, – выдыхаю я.

Мой лоб покрывает испарина, а член болезненно пульсирует, потому что я все еще прекрасно помню, как Джордан ощущалась в моих руках. И я бы все отдал, чтобы она вновь оказалась в моих объятиях.

Встав, натягиваю джинсы и выхожу из спальни. Пройдя мимо комнаты Коула, где тот сейчас мирно спит в кровати, открываю дверь в спальню Джордан. Я не заходил сюда все эти восемь недель и теперь с трудом могу заставить себя переступить порог. Здесь все напоминает о ней. Но я все же захожу внутрь, закрываю дверь и включаю свет.

В изножье кровати лежат журналы «Дом и сад». А при виде стола я тут же вспоминаю, какой невероятно красивой она была той ночью, когда решила устроить мне маленькое шоу. Заметив на нем кассетный магнитофон, который отдал ей Датч, убавляю громкость, затем нажимаю кнопку воспроизведения. Из колонок тут же доносится песня I’m On Fire Брюса Спрингстина, и я еще чуть-чуть убавляю громкость, чтобы не разбудить Коула.

Слушая песню, сажусь на ее кровать и оглядываюсь по сторонам.

Не могу избавиться от мыслей о ней и никогда этого не захочу. Когда-то я думал, что люблю Линдси, но те чувства меркнут по сравнению с тем, что я испытываю к Джордан.

А я даже не признался в них. Она не знает, что я люблю ее.

Никогда не думал, что скажу это, но Крамер прав. Я любил бы ее всей душой. Она стала бы смыслом моей жизни. И я пошел бы на все, чтобы наполнять счастьем каждый ее день.

Но я все испортил.

Оглядевшись по сторонам, замечаю на прикроватном столике банку с надписью «Мечты», протягиваю руку и беру ее. Внутри находится несколько десятков маленьких записочек разных цветов, свернутых и перевязанных золотой лентой.

Сердце бьется в ушах. Мне не хочется вторгаться в ее личную жизнь, но я не в силах сдержать любопытство. Мне нужно удостовериться, что ее мечты не связаны со мной или с тем, что я могу ей дать. Ее разум может быть затуманен любовью, но, думаю, здесь она написала правду.

Открутив крышку, высыпаю записки на кровать и хватаюсь за одну из них. Лента легко соскальзывает со свернутой бумаги, а мой желудок сжимается, пока я разворачиваю ее.

«Придумать свою собственную рождественскую традицию».

Я улыбаюсь. Как же это похоже на Джордан. У нее хорошее воображение, и мне бы хотелось узнать, что она придумает.

Положив листок на столик, беру следующую записку и разворачиваю ее.

«Прокатиться на кабриолете с опущенной крышей под дождем».

Да, я с легкостью могу представить, как она подбивает меня на подобную поездку, пытаясь заставить повеселиться.

Улыбаюсь и вытягиваю следующую записку, чувствуя, как в горле все пересыхает от страха увидеть в ней то, что может мне не понравиться. Вены яростно пульсируют на шее, пока разворачиваю ее.

«Обустроить у себя в доме библиотеку со встроенными книжными полками, удобным диванчиком и уютными пледами. А за окном обязательно должно быть дерево».

Нахмурив брови, роняю записку и тут же беру следующую.

«Уговорить Пайка провести в кровати дождливый день за просмотром фильмов».

Девочка моя, если мы останемся в кровати на весь день, то вряд ли посмотрим много фильмов.

Разворачиваю еще один листок.

«Полетать на воздушном шаре».

Мое дыхание учащается, пока читаю записки одну за другой.

«Завести собаку».

«Узнать рецепт домашнего пива и обязательно попробовать его сделать».

«Отвезти детей на озеро летом».

«Повесить во дворе моего будущего дома бельевую веревку. Сейчас их ни у кого нет!»

Я моргаю. Я ведь только что повесил бельевую веревку. Теперь она у нее есть.

Я вновь беру записку.

«Пробежать марафон».

«Хранить в багажнике одеяло для спонтанных пикников».

«Посмотреть парад».