Довіра

Глава 11

_—Ах! – От визга звенит в ушах. Подскочив на постели, я распахиваю глаза и откашливаюсь. Мои брови промокли от пота.

Этот запах… Я надрывно всхлипываю. В глазах жжет, мое тяжелое дыхание колышет волосы, спадающие на лицо. Внутри затягивается тугой узел, живот болезненно ноет.

Какого черта? Снова кашляю, не в силах отдышаться.

Боже. Мой сон почти рассеивается, но я до сих пор чувствую эту вонь. Едкий мыльный запах свечей, от которого выворачивает наизнанку…

На меня накатывает приступ тошноты, и я прижимаю тыльную сторону кисти к губам. В горле встает ком.

Шум эхом разносится по дому. А мое тело содрогается от боли. Не могу больше терпеть. Отбросив одеяло, падаю с кровати на четвереньки и быстро ползу к мусорной корзине, стоящей возле стола, нависаю над ней, испытывая рвотные позывы.

Ноздри и глотка как будто забиты смрадом. Не помню, что мне приснилось, однако я точно не могла дышать. До сих пор не могу. Хватаю ртом воздух.

Желчь подступает к горлу, меня рвет. Я кашляю и отплевываюсь над корзиной, ухватившись за край с двух сторон. Почему я все еще чувствую этот запах? Он обволакивает мое тело, как обволакивал каждый сантиметр мебели в комнате родителей. Начав плакать, тру себя по рукам, чтобы прогнать озноб. На кожу словно тонны грязи налипли.

Дрожа, даю волю рыданиям. Тошнота постепенно уступает место печали. Мне кажется, будто я снова вернулась в тот дом, где все такое жесткое и острое. Я даже не заметила, что не ощущала этого уже несколько дней. Холод. Тишину и стерильный воздух, обжигающий ноздри.

Глубоко вдыхая, заправляю волосы за уши. Аромат древесины и хвои, витающий снаружи, медленно вытесняет воспоминания о свечах.

Я падаю на задницу, прислоняюсь спиной к стене, опираюсь локтями на колени и зажмуриваюсь. По щекам катятся слезы.

Фу, больше не хочу это чувствовать. Качаю головой. Я больше никогда не хочу туда возвращаться.

Я здесь. В Колорадо. С ними. Среди ветров, теплого огня и новых запахов.

Сверху доносится скрип половицы. Открыв глаза, я медленно поднимаю взгляд к потолку.

Калеб. Его комната расположена надо мной. Что-то из мебели скрежещет по полу, опять слышен скрип и шаги. Вдруг позади меня раздается выкрик и какой-то стук.

Спальня Ноя соседствует с моей. Приложив кисть тыльной стороной к стене над головой, чувствую, как его кровать все быстрее ударяется в нее.

Я опускаю руку, слушаю частое дыхание и стоны. Не сдерживаю вновь наворачивающиеся слезы, однако уже не рыдаю.

Жаль, что он не один. Наверное, Ной позволил бы мне забраться к нему в постель, если бы я захотела. Словно старший брат, который защитит от волков, потому что мне приснился страшный сон.

Я бы не попыталась ничего предпринять, даже если бы мы оказались наедине, но…

Это приятная фантазия.

Теплая.

Безопасная.

Уютная.

Такой уж Ной.

Поднявшись, прижимаюсь лбом к стене и слушаю, как мальчики занимаются любовью с девушками. Меня переполняет боль, потому что я здесь совсем одна, забытая и… Я ревную. Почему я ревную?

Опять зажмуриваюсь, качаю головой. Слезы стекают на мои потрескавшиеся губы.

Направившись к двери, выхожу в коридор. Шум становится громче. Девушки хихикают в комнате Ноя, сверху доносится крик, затем стоны. Я прохожу мимо и медленно спускаюсь по лестнице. В голове как будто туман.

Холодный воздух касается моих обнаженных ног, принося облегчение утомленным мышцам. Нужно было надеть халат, только мне плевать. Завтра я должна отправить первое школьное задание, которое пока не готово, и не мешало бы вернуться в «Твиттер», проверить, выполнила ли та девушка свою угрозу. Однако сейчас я просто не в состоянии заставить себя беспокоиться обо всем этом хотя бы самую малость.

Когда пересекаю темную гостиную, справа замечаю потухший камин, испачканный сажей, который теперь напоминает черную дыру. Часы отбивают время. Я сбиваюсь со счета, войдя на кухню, и безуспешно пытаюсь сглотнуть – в горле пересохло.

Налив в стакан воды, делаю несколько больших глотков и быстро осушаю его до дна. Сразу же наливаю еще и, запрокинув голову назад, также пью залпом, пока наконец не утоляю жажду.

Смотрю в окно над раковиной. Всего через несколько недель земля покроется снегом. В доме будет тихо. И никаких женщин в радиусе десятка километров на несколько месяцев.

Эти мужчины похожи на демонов. Как они справляются с такой жизнью год за годом?

Как я справлюсь этой зимой?

В отличие от родителей они провоцируют меня на реакцию, и каждый раз, когда Ван дер Берги это делают, я получаю шквал эмоций, в которых не привыкла ориентироваться, поэтому говорю или совершаю какую-нибудь глупость.

Либо мое тело хочет ответить так, как не должно.

Я споласкиваю стакан, ставлю его обратно на сушку, опираюсь на край раковины и устремляю взгляд в пространство за окном.

Проведя месяцы взаперти с ними, я рехнусь. Парни сведут меня с ума. В итоге без трупа не обойдется.

Справа раздается звук, похожий на звон ключей. Вздрогнув, я резко поворачиваю голову.

Джейк сидит в темном углу за кухонным столом. Я выпрямляюсь. Сердце буквально выпрыгивает из груди. Он пристально смотрит на меня, крутит на пальце кольцо брелока и ловит ключи от машины в кулак. Рядом стоит бутылка пива.

На нем только джинсы, рубашки нет. Мои щеки вспыхивают. Теперь, когда он смотрит, каждый видимый участок моей кожи кажется еще более обнаженным. Я думала, Джейк у себя в комнате.

Но он, похоже, вообще туда не поднимался. Мужчина до сих пор в рабочих ботинках.

Сдерживаю дрожь, однако мои соски затвердевают и выпирают из-под майки. Я скрещиваю руки на груди. Не знаю, заметил ли Джейк. Секунду спустя он проводит пальцем по своим губам.

– Что… – произношу сдавленно и прокашливаюсь. – Что ты здесь делаешь?

На втором этаже включается музыка. «Devil in a Bottle». Джейк продолжает сидеть молча. Понятно, в кого пошел Калеб. Не разговаривать и не общаться – это разные вещи.

Я подхожу к островку, чтобы хоть как-то оградить себя.

– Где твоя… подруга? – спрашиваю тихо.

– Дома.

Все женщины приехали с гонки вместе с нами, так что ему, похоже, пришлось отвезти ее в город. Интересно, из-за чего их планы изменились?

– Не в настроении? – дразню я.

Вместо улыбки он склоняет голову набок. Что-то мелькает в его глазах, отчего мой желудок куда-то проваливается.

Джейк не начал читать мне нотации. Почему? Я расхаживаю по дому практически раздетая, в трусиках. Почему он не рявкает, чтобы я оделась? Или пошла спать?

– Я проголодалась, – поясняю, не в силах посмотреть ему в глаза. – А ты?

И снова мужчина просто сидит, не сводя с меня глаз.

Правда, он не говорит «нет» и не отправляет меня одеться.

Скажи, что я паясничаю. Скажи, чтобы я тащила свою задницу наверх и надела пижаму.

Но Джейк этого не говорит.

Я отступаю назад. Несмотря на бешено колотящееся сердце, чувствую себя дерзкой, поворачиваюсь к холодильнику, откуда достаю яйца. Бросаю вызов сама себе, уверенная, что он в любой момент на меня наорет.

Осмелев, обхожу вокруг островка и беру сковороду, все еще ожидая крика.

Джейк молчит. Мои глаза горят. Может, я нарываюсь на скандал.

Или мне просто нравится, когда на меня смотрят.

Я не собираюсь возвращаться в свою комнату.

Не включая свет, двигаюсь по темной кухне. Ставлю сковороду на печку, растапливаю масло, взбиваю яйца. Добавив немного чеснока и креольских специй, чувствую на себе его взгляд. Он следит за каждым моим движением. Понятия не имею, как выглядят мои волосы после сна и истерического пробуждения, но мне нравится, как они спадают на спину и плечи. Такое ощущение, будто меня кто-то обнимает.