Довіра

Глава 31

Я касаюсь его лица, провожу кончиком пальца по носу, спускаюсь к ямочке над губой, затем очерчиваю рот. Глаза Калеба, прижимающего меня к себе в постели, закрыты, однако он уже явно проснулся.

Ной спит на второй кровати. Не знаю, который сейчас час. Определенно раннее утро. Дождь по-прежнему барабанит по крыше и в окна.

Я люблю тебя.

Калеб так и не произнес этих слов в ответ.

Вероятно, никогда не произнесет.

Ох, какая ирония. Полгода назад я сбежала от людей, игнорировавших меня, а в итоге влюбилась в парня, который, возможно, не скажет мне ни слова до конца жизни. Глядя на него, расчесываю пальцами его черные волосы и представляю четырехлетнего мальчика, потерявшего последнюю надежду в тот день в машине.

Я опускаю взгляд к тонкой татуировке на шее Калеба, протянувшейся от уха до плеча. Теперь я достаточно близко, чтобы прочитать ее.

Доверие. То есть вера в искренность, надежность, истинность чего-либо.

Не уверена, что понимаю смысл.

А может, понимаю.

Если он не скажет, что любит меня, тогда как я удостоверюсь в этом? А вдруг я буду нужна ему только до тех пор, пока снег не растает, и Калеб опять получит возможность встречаться с Сэси или любой другой городской девчонкой?

Вдруг я не до конца понимаю, что между нами происходит, и в большей степени принадлежу ему, чем он мне?

Правда в том… что это неважно. Я буду любить его так долго, как смогу, ведь эти чувства делают меня счастливой.

– Можно я останусь здесь с тобой?

Открыв глаза, Калеб смотрит мне в лицо. Потом качает головой, сдвинув брови, словно хуже идеи не придумаешь.

Моя гордость уязвлена, но в конечном счете я решаю поверить, что он просто не хочет, чтобы я жила в лачуге без водопровода.

– Тебе не было одиноко? – продолжаю допытываться.

Парень проводит пальцами по моей руке и спустя мгновение все-таки кивает.

Положив голову ему на грудь, слышу храп Ноя.

– Помню, насколько приятно было чувствовать объятия Мираи, когда болела в детстве. – Я крепче обвиваю Калеба руками. – И насколько приятно было обнимать кого-то. Наверное, это самый безмятежный момент в моей жизни, сохранившийся в памяти. До того, как я попала в лощину.

Я была поглощена поисками коттеджа, поэтому сначала не заметила красоту этого спокойного, чистого, укромного места… Теперь, когда увидела его собственными глазами, записи в дневнике парня обрели смысл. Мне бы не помешали современные удобства и люди, с которыми можно поговорить, но я вижу, почему ему здесь нравится.

В этом домике Калеб может укрыться от любых проблем. И я его понимаю – нам всем порой необходимо спрятаться.

– Когда мир кажется маленьким, ничто не может тебя ранить. – Лаская его живот, ощущаю, как мышцы пресса сокращаются под моей ладонью. – Ты хочешь остаться тут, потому что чувствуешь себя в безопасности. По крайней мере, на какое-то время. – Я устремляю взгляд в пространство, думая о нем и о себе. О том, как пряталась внутри себя столько лет, больше не желая быть отвергнутой или обиженной. – Однако потом ты осознаешь, что кроме тебя самого в этом крошечном мирке никому нет места. А одиночество гораздо хуже чувства незащищенности.

Избегая плохого, ты рискуешь пропустить хорошее. Уж лучше я переживу боль, чем никогда не познаю этого. Я вдыхаю аромат его кожи.

– К слову, о безопасности… – Глубоко вздохнув, запрокидываю голову назад и смотрю на Калеба. – Где, черт возьми, ты провел прошлую ночь? Прятался в пещере? – спрашиваю, сменив тему. – В нас чуть молния не ударила.

Он улыбается, переворачивает меня на спину и покрывает живот поцелуями.

– О нет. – Я останавливаю его, заставив поднять взгляд. – Сейчас, с ясной головой, я рассержена на тебя. Мы беспокоились. Очень беспокоились. Скажи, что ты сожалеешь.

Калеб чмокает мой живот, удерживая зрительный контакт.

– Еще раз.

Приподнявшись, он снова целует. Его темные глаза озорно сияют.

– Я дор сих пор злюсь.

Парень ловит мой сосок зубами и медленно оттягивает.

Поймав ртом воздух, ворчу, хотя на самом деле внутри зарождается жар:

– Ты просто пытаешься меня заткнуть. Только потому, что тебе нравится, когда я гадаю, о чем ты думаешь…

Он ныряет вниз, начинает покусывать и дразнить меня между ног.

– Ладно, да, – цежу сдавленно. – Теперь я знаю, о чем ты думаешь.

Я чувствую, как Калеб смеется напротив моего клитора, после чего продолжает его посасывать.

Одеяло полностью сползло с моего обнаженного тела, и я бросаю взгляд на Ноя, развалившегося на животе в соседней кровати.

– Твой брат здесь, – произношу беззвучно.

Прервавшись, парень вскидывает бровь.

– Заткнись. Прошлой ночью мы вели себя бездумно.

Я прекрасно помню, что мы уже один раз занимались сексом, в то время как Ной спал в считанных метрах от нас, но отталкиваю Калеба и натягиваю одеяло на себя. Пусть подождет, пока мы не окажемся наедине.

Он фыркает, ложится обратно и притягивает меня себе под бок. Прильнув к его груди, блаженствую от тепла.

Калеб подхватывает что-то со стойки и сует мне.

– Что это? – спрашиваю, забрав у него книгу, и читаю название. – «Сирены Титана»?

Я смотрю на парня, а он открывает книгу на том месте, где загнут угол страницы, затем указывает пальцем.

– Хочешь, чтобы я почитала?

Калеб кивает.

Посылаю ему полуулыбку. Полагаю, он все же читает.

Если я не позволю Калебу наслаждаться моим телом, похоже, он все равно заставит меня развлекать его.

Используя руку парня в качестве подушки, переворачиваюсь на спину и прочищаю горло.

– Глава десятая…

Дернув руль вправо, упираюсь ногой в землю, пускаю заднее колесо в занос на повороте и мчусь обратно к дому. Я смеюсь, буквально ощущая следующего за мной по пятам Калеба. Собаки догоняют его, виляя хвостами.

Мы вернулись домой две недели назад. Нам с Ноем не составило труда вытащить его брата из коттеджа в горах. Думаю, Калеб понял, что мне будет некомфортно там, а отпускать меня от себя он не собирался.

Джейк посыпал солью и расчистил двор сегодня утром. Стоило ему отвернуться, как мы запрыгнули на мотоциклы.

Мой желудок исполняет сальто из-за скорости и свиста ветра. Нажав на тормоз, останавливаюсь, оглядываюсь назад и смотрю на парня, тоже резко затормозившего. Сосуд в его чертовски великолепной шее пульсирует, мышцы рук перекатываются под кожей.

Я хочу вернуться в душ вместе с ним. Чтобы руки Калеба ласкали меня, чтобы его глаза и улыбки говорили больше, чем он мог бы прошептать, когда мы одни.

После возвращения домой я ни одной ночи не провела в собственной постели.

– Вы двое! – орет Джейк.

Резко повернув голову, выпрямляюсь. Он стремительно выходит из мастерской. Черт.

– Слезли! – рявкает мужчина. – Живо!

Я опускаю подножку и слезаю с байка, стараясь подавить улыбку.

Подойдя к нам, Джейк смотрит на мотоциклы Макдугала.

– Отлично. Теперь они грязные, – рычит он. – Мне опять придется их мыть… Нет, знаете что? Вы сами их помоете. – Джейк указывает пальцем на Калеба, потом на меня. – Вы оба приведете байки в порядок!

– Мы и так собирались это сделать, – говорю, сняв шлем. – Ты блинов хочешь или еще чего-нибудь?

Мужчина вскидывает бровь и отворачивается, проигнорировав внезапную смену темы разговора.

Я бросаю взгляд на Калеба. Он лишь качает головой.

В последнее время настроение Джейка испортилось, и я беспокоюсь, что по моей вине. Его мучают угрызения совести? Он переживает обо мне? Ревнует?