Довіра

Я иду добровольно. Жар моментально распространяется по коже от контакта с его пальцами.

Глядя мне в глаза, он растирает прядь моих волос.

Мой рот открывается, но я опять не знаю, что хочу сказать. Калеб молодой, недобрый, необходительный. Он не разговаривает со мной, и с ним я не смогу расти как личность.

Калеб плохой.

Только хочу я именно его. Для себя. Прямо сейчас.

Хочу оказаться в мрачной душевой, где кроме нас никого не будет. В его объятиях.

Глупая девочка.

Устремив взгляд своих темных глаз на брата, Калеб дергает подбородком и приказывает ему уйти.

Я слышу, как Ной переступает с ноги на ногу.

– Ты не против? – спрашивает он.

Пристально смотря на Калеба, киваю.

Извини, Ной. Некоторые уроки можно усвоить лишь на горьком опыте.

Выдохнув, парень направляется в мастерскую к отцу, в то время как его брат переплетает наши пальцы и ведет меня к лестнице. Все мышцы ноют, я устала, чувствую себя виноватой. Казалось бы, в данный момент я должна сомневаться во многом, но это не так. Важны только следующие пять минут. Следующий час. Столько времени, сколько нам будет отведено провести вместе.

Вместо того чтобы пойти в свою комнату, Калеб открывает дверь моей спальни и вталкивает меня туда. Оступившись, я останавливаюсь, едва он отпускает мою руку.

Какого черта?

Я разворачиваюсь и смотрю на него. Глаза парня внезапно ожесточаются от одного взгляда на мою кровать. Он отдает приказ, дернув подбородком.

Что?

Мне требуется минута, чтобы сообразить, чего он хочет.

– Спать?

Калеб отправляет меня в постель?

– Еще десяти нет, – возражаю я.

Он указывает пальцем в мою сторону, потом снова на кровать, на сей раз нахмурившись. Затем, повернувшись кругом, выходит из комнаты и захлопывает за собой дверь. Какого хрена?

Вдруг я слышу скрежет металла о металл – засов скользит. Мои глаза округляются.

Я подбегаю к двери и кручу ручку.

– Калеб?

Замок не поддается. Барабаня ладонью по древесине, второй рукой продолжаю дергать за ручку.

– Что это значит? – кричу я. – Ты серьезно?

Так и знала, что он повел себя слишком неправдоподобно. Его спокойствие – чушь собачья. На самом деле Калеб взбесился.

Я продолжаю ломиться в дверь здоровой рукой.

– Это не смешно!

Он запер мою спальню на засов? Утром на двери не было никакого засова. Когда Калеб установил его? Он что, шутит? О боже.

– Джейк! – ору я. – Ной!

Однако в мастерской они меня не услышат.

Шаги парня удаляются вниз по лестнице. Я не плачу, но моя кровь закипает от гнева. Твою мать, я его убью. Ревнивый, инфантильный, сумасшедший сукин сын. Я его убью!

Колотя и пиная дверь, рявкаю:

– А если мне понадобится сходить в туалет?

Уф!