Страница 35 из 48
Звонок оборвался. Через секунду пришло сообщение:
Максим: Всё в порядке? Видел, свет у тебя. Если не спишь и есть силы — могу подняться?
Лиана: Всё в порядке, Макс. Спасибо. Просто вымоталась. Ложусь. Завтра на работе всё расскажу.
Неправда. Она не ложилась. Она сидела на диване с папкой на коленях и смотрела в окно, где ночная Москва мерцала безразличными огнями. Её война закончилась. Не победой. Капитуляцией противника, который самоуничтожился, глядя в зеркало. Волков был нейтрализован. Артур… ушёл, обезвреженный собственной виной.
Она была свободна.
Почему же это не чувствовалось как освобождение?
Потому что свобода оказалась пустой. Потому что долгие годы её внутреннее пространство было заполнено этим противостоянием — сопротивлением ему, борьбой с болью, которую он причинил, отражением его атак. Это противостояние давало ей фокус, цель, даже силу. А теперь… не осталось ничего. Только она сама. И тихий вопрос: «А что дальше?»
Она наконец открыла папку. Пробежалась глазами по сухим строчкам протокола, диагнозам, цифрам. Это не вызвало новой волны боли. Это было похоже на чтение истории про другого человека. Да, это было с ней. Но та девушка, испуганная, преданная, лежащая на асфальте, казалась теперь такой далекой. От неё к нынешней Лиане вёл долгий, извилистый путь, вымощенный не только его виной, но и её собственным упрямством, её слезами, её потом в спортзале реабилитационного центра, её бессонными ночами над учебниками.
Она закрыла папку и отнесла её на книжную полку, в самый дальний угол, поставила между толстыми томами по международному праву. Не выбросила. Спрятала. Пусть будет частью архива. Частью её личной, закрытой от посторонних, истории.
Вернувшись в гостиную, она сделала то, чего не делала, кажется, сто лет. Включила не рабочий ноутбук, а телевизор. Нашла какой-то старый, глупый комедийный сериал. Звук сделала тихим-тихим, просто чтобы заглушить звенящую тишину.
На экране люди смеялись над несуразными ситуациями. Она не смеялась. Она просто смотрела, позволяя мыслям растекаться, не фокусируясь ни на чём.
Где-то там, в городе, он, наверное, садился в свою машину и уезжал в свою новую, без неё, жизнь. Где-то Волков, сжав зубы, составлял планы, как «восстановить репутацию ценного сотрудника» Беловой. Где-то Максим, наверное, с лёгкой тревогой, но с уважением к её границам, откладывал телефон.
А она была здесь. Одна. С ноющей, привычной болью в бедре и с новой, незнакомой пустотой внутри. Но в этой пустоте, если прислушаться, уже не было панического страха. Была… неопределённость. Чистый лист. Страшный и бесконечно возможный.
Она потянулась и выключила телевизор. Тишина снова накрыла её, но теперь она не была такой враждебной. Она была просто тишиной. Её собственной.
Завтра нужно будет идти в офис. Смотреть в глаза Петру Сергеевичу, который неловко будет извиняться. Отвечать на любопытные взгляды коллег. Возвращаться к проекту, который теперь навсегда будет пахнуть для неё этой грязной войной.
Но завтра — это завтра.
А сегодня… сегодня она просто легла, повернулась на бок, подтянула колени к груди. И закрыла глаза.
Снаружи по стеклу застучал первый осенний дождь. Звук был убаюкивающим. Впервые за долгое-долгое время она засыпала, не думая ни о ком. Только о звуке дождя. И о том, что завтра, возможно, стоит купить себе новый чайник. Просто потому, что старый ей разонравился.