Право на счастье

21. Олег Волков

Три дня после разговора с Артуром Волков провёл в состоянии холодной, сконцентрированной ярости. Угрозы Ковалёва не испугали его — они оскорбили. Оскорбили его статус, его представление о себе как о хищнике высшего порядка. Этот выскочка из IT-мира, этот эмоциональный недотёпа осмелился вломиться в его кабинет и читать мораль? Указывать, кто ему интересен, а кто — нет?

Он стоял у своего панорамного окна, сжимая в руке тяжёлую кристаллическую пепельницу. Его разум, отточенный годами корпоративных войн и теневых сделок, работал без сбоев, анализируя слабые точки.

1. Лиана. Её принципиальность, её попытка сохранить дистанцию. Но теперь к этому добавилась новая уязвимость — она стала яблоком раздора. Между ним и Артуром. А значит, её ценность как актива возросла. Обладать ею (в профессиональном и, возможно, в личном плане) теперь означало не просто удовлетворить интерес. Это означало победить Ковалёва. На его поле. Окончательно и демонстративно.

2: Артур Ковалёв. Его слабость была в его силе — в этой дикой, неконтролируемой одержимости. Он среагирует на любое давление на Лиану. Значит, его можно спровоцировать. Вывести на необдуманные шаги. А затем — раздавить, используя его же импульсивность против него. Идея вызвала у Волкова тонкую, беззвучную улыбку.

План созрел быстро. Жёсткий, изящный и многоходовый.

Первый ход: Информационный.

Утром Лиану вызвал к себе Пётр Сергеевич, её непосредственный руководитель. Его лицо выражало крайнее смущение.

— Лиана, ситуация… гм… усложнилась. К нам поступил запрос из отдела по этике и комплаенсу.  Анонимный. Касающийся… возможного конфликта интересов. Твоих личных связей с господином Ковалёвым, нашим партнёром по TechBridge. — Он откашлялся. — Там говорится о твоём… возможном влиянии на ход переговоров в его пользу. Из-за… старых личных отношений.

Это была идеальная ловушка. Формальная, «процедурная». Волков знал, что Лиана дорожит своей профессиональной репутацией чище всего. И он ударил именно по ней, используя правду (связь с Артуром) как основу для лжи (влияние на сделку).

— Это абсурд, — холодно сказала Лиана, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Все решения по проекту принимались коллегиально, есть протоколы…

— Я знаю, я верю! — засуетился Пётр Сергеевич. — Но процедура есть процедура. Пока идёт внутренняя проверка, тебя… временно отстраняют от проекта TechBridge. Для твоего же блага, чтобы избежать любых спекуляций!

Она была отстранена. От дела, в которое вложила душу. От своего главного профессионального достижения. И всё это — из-за тени Артура, которая накрыла её снова.

Второй ход: Психологический.

В тот же день, вечером, когда Лиана в полуступоре пыталась работать над другими, мелкими задачами, к ней в кабинете появился сам Волков. Он закрыл дверь.

— Лиана, я только что узнал об этой  ситуации, — сказал он, и в его голосе звучало искреннее (мастерски сыгранное) негодование. — Я уже потребовал ускорить проверку и прекратить это недоразумение. Но, к сожалению, корпоративные процедуры… они неповоротливы.

Он подошёл ближе, его взгляд стал глубоким, полным якобы участия.

— Я предупреждал. Ковалёв — это магнит для проблем. Его одержимость вами теперь ставит под удар вашу карьеру. Он, по сути, собственными руками предоставил  недоброжелателям… повод для атаки на вас.

Он сделал паузу, давая ей прочувствовать всю глубину ловушки.

— Но выход есть. Я могу замять это дело. Один звонок — и проверка прекратится. Ваше имя будет очищено. Более того, я готов продвигать вас на позицию руководителя направления, как только этот проект завершится. Для этого нужно лишь одно: ваше полное доверие. И разрыв всех, абсолютно всех контактов с Артуром Ковалёвым. Официальное заявление, что любые ваши взаимодействия с ним — исключительно вынужденные и профессиональные. Вы становитесь под мою защиту полностью. И тогда никакие анонимки, никакие прошлые связи не будут иметь значения.

Это был ультиматум. Безупречно сформулированный. Он предлагал спасение от кризиса, который сам же и организовал. Цена — её полная капитуляция и разрыв с Артуром. Волков играл в карты, которые ему сдал сам Ковалёв.

Лиана смотрела на него, и в её голове, затуманенной стрессом и унижением, пронеслась единственная ясная мысль: Он нас обоих проверяет. Меня — на прочность. Его — на взрыв.

Тем временем, в кабинете Артура царила мрачная решимость. Его люди следили за Волковым. И сегодня утром пришёл отчёт: «Объект усиливает давление на Белову. Использует формальный предлог (внутренняя проверка) для её отстранения от ключевого проекта. Цель, вероятно — добиться её полной лояльности через шантаж».

Артур не злился. Он опустошился. Весь его гнев, вся ярость вымерли, оставив после себя холодную, абсолютную ясность. Волков не испугался прямого разговора. Он воспринял его как вызов и перешёл в контратаку. Значит, полумеры кончились.

Он вызвал Дмитрия.

— Всё готово?

— Готово, — кивнул начальник СБ. — Полный пакет: финансы, подрядчики, «Щит», история с обрушением моста, показания. Всё застраховано в трёх независимых источниках с мёртвыми переключателями. Как только отдадите приказ…

— Я отдаю его сейчас, — тихо сказал Артур. — Но не на публикацию. На доставку.

Он взял подготовленный конверт. Короткая, распечатанная на принтере бумага и флешка.

Текст гласил:

«Олег Викторович.

Вы посчитали наш последний разговор игрой. Это была ошибка.

На флешке — оглавление. Полные материалы  находятся в руках трёх независимых сторон. Условие их нераспространения одно: вы немедленно и навсегда прекращаете любое давление, внимание и контакты с Лианой Беловой. Вы восстанавливаете её в проекте, закрываете проверку и обеспечиваете её безупречную репутацию. С этого момента вы не существуете в её профессиональном и личном пространстве.

Любая ваша дальнейшая попытка приблизиться к ней, любое действие против неё или против меня — и материалы уйдут в Следственный комитет, ФАС и все крупнейшие СМИ одновременно. Ваша империя рухнет за неделю. Ваши «крыши» от вас отвернутся.

Это не угроза. Это констатация новых правил. Ваш ход.»

Артур лично отвёз конверт вечером в частный клуб, где, как он знал, Волков проводил встречи. Передал его через администратора, который был «своим».

Поздно вечером Волков, вернувшись домой после ужина с деловыми партнёрами, вскрыл конверт. Он прочитал текст. Вставил флешку в защищённый ноутбук. Просмотрел оглавление. Его лицо, обычно бесстрастное, на несколько секунд стало абсолютно пустым, как у человека, получившего неожиданный ножевой удар в тёмном переулке.

Он всё понял. Ковалёв не блефовал. Игра была проиграна в тот момент, когда он, Волков, не воспринял его всерьёз. Эти материалы… это была не просто угроза карьере. Это был смертный приговор всему, что он строил. Даже его связи не спасли бы от такого скандала. Его бы просто сдали, как горячую картошку.

Он медленно разорвал бумагу на мелкие кусочки, а флешку раздавил тяжёлыми тисками для бумаг, стоявшими на его столе. Но уничтожить информацию было нельзя. Она уже была вне его досягаемости.

В его роскошной, тихой квартире воцарилась звенящая тишина. Он проиграл. Игру, которую сам начал. Проиграл потому, что его противник оказался готов пойти дальше. На самое дно. И вытащить оттуда такое, что меркло даже на фоне его, волковских, дел.

Он подошёл к барной стойке, налил себе чистого виски, но не стал пить. Просто смотрел на золотистую жидкость. План «приручить» Лиану рухнул. Теперь речь шла только о выживании. О том, чтобы отступить максимально грациозно и постараться, чтобы этот сумасшедший Ковалёв не нажал на спусковой крючок.