Страница 27 из 48
— Молчи. Просто молчи. Ты знал. Ты видел, как она ушла. Ты видел её лицо. И тебе было плевать. Я тоже знал. И мне было плевать. Потому что я уже думал о том, как будет круто «переспать с Оксаной». Мы с тобой — два дерьмовых человека, Руслан. И я теперь буду с этим жить. А ты… делай что хочешь.
Он бросил трубку, не дожидаясь ответа. Телефон со звоном упал на пол. Ярость ушла так же внезапно, как и пришла, оставив после себя леденящую, всепоглощающую пустоту. Он сидел на полу в своём роскошном кабинете, в сердце империи, которую построил, и чувствовал себя нищим. Банкротом. У него были миллионы, власть, уважение. Но он не мог отмотать время назад на пять лет. Не мог стереть ту ночь. Не мог вытащить из её тела металл и боль.
Он поднял голову. За окном окончательно стемнело. Москва зажглась миллионами огней, беспечных и далёких. Где-то среди этих огней была она. Со своей болью, со своей выстраданной силой, со своей ненавистью или презрением к нему.
И он понял, что все его планы «вернуть», «добиться», «исправить» — это детский лепет. Он не имел права даже приближаться к ней, пока не разберётся с собственным дерьмом. С Оксаной. С собой. С тем мальчишкой, которым он был, и который натворил столько бед.
Он медленно поднялся с пола, подошёл к столу и аккуратно закрыл серую папку. Не для того, чтобы забыть. Чтобы помнить. Каждый день. Эта папка стала его крестом. И первым шагом под его тяжестью должно было стать молчание. Он должен был исчезнуть из её жизни. Дать ей передышку. А самому — научиться жить с тем, что он натворил.
Он посмотрел на телефон, валяющийся на полу. Не поднял его. Просто развернулся и вышел из кабинета, оставив за спиной весь свой блестящий, пустой мир. Ему нужно было на воздух. Настоящий, холодный, обжигающий воздух улицы. Может быть, он поможет заглушить вой вины, который теперь навсегда поселился у него в голове.