Право на счастье

1. Лиана

— Лиан, — Лена догоняет меня у выхода из колледжа и цепляется под руку, — стой, не убегай так быстро. Давай чуть прогуляемся. Руслан твой номер просит.

— В смысле — мой номер? — я останавливаюсь и смотрю на неё исподлобья. — Зачем ему мой номер?

— Хочет познакомить тебя со своим другом, — многозначительно тянет она. — Ну не делай такое лицо. Он нормальный, правда. И красивый.

— Вот именно, — я фыркаю. — Если такой классный, почему он тогда один?

— Откуда я знаю? — Лена пожимает плечами. — Была у него девушка, но у них не сложилось. Такое бывает. Это же не значит, что он плохой.

Я вздыхаю и отворачиваюсь к дороге, лишь бы не встречаться с ней глазами.

— Нет, Лен, не надо, — говорю, глядя на свои кроссовки. — Я не хочу.

— Почему? — она заглядывает мне в лицо. — Ты же даже его не видела. Может, это вообще твоя судьба.

— Ох, началось, — закатываю глаза. — Какая судьба, Лена? Я его не знаю. Он меня не знает. Что мы будем делать, молча друг на друга смотреть?

— Хорошо, давай по‑другому, — Лена уже лезет в телефон. — Я покажу тебе его фотку. Сама увидишь, от чего отказываешься.

— Лена, убери телефон, — я пытаюсь оттолкнуть её руку. — Мне правда не нужно.

— Не ной, — хихикает она. — Вот, смотри. На экране — симпатичный парень с серьёзным взглядом. Ничего необычного, но и не отпугивает.

— Ну? — толкает меня локтем. — Признай, он милый.

— Обычный, — упрямо отвечаю. — И причём тут я? Лена демонстративно закатывает глаза.

— Ты сейчас вообще слышишь себя? — говорит уже мягче. — Ты умная, красивая, смешная. Нормально, что кто‑то хочет с тобой познакомиться.

— Лен, — выдыхаю я, — мне так комфортно. Колледж, вы, дом. Я не хочу вот этого всего: «как дела, чем занимаешься, давай встретимся».

— Это не «вот это всё», это жизнь, — Лена складывает руки на груди. — Ты же не собираешься всю жизнь сидеть дома с учебниками и сестрёнками?

Мне становится нечестно от того, что она права, но признавать этого не хочется.

— Всё равно не хочу, — упрямо повторяю. — Пожалуйста, не давай ему мой номер.

— Поздно, — улыбается Лена своей фирменной нахальной улыбкой. — Я уже скинула.

— Что?! — я буквально подпрыгиваю на месте. — Лена! Ты серьёзно? Он же меня даже не видел! Вдруг я ему не понравлюсь?

— Понравишься, — уверенно отвечает она. — Я ещё Руслану твою фотку отправлю, пусть Артуру покажет, чтобы он совсем не переживал.

— Не надо! — хватаю её за запястье, но она уже что‑то быстро печатает.

— Всё, — она убирает телефон в карман. — Миссия выполнена.

Я шумно выдыхаю. — Уф… Ладно. Если позвонит — сама скажу, что мне неинтересно.

— Конечно, скажешь, — усмехается Лена. — Только не удивляйся, если тебе вдруг понравится с ним болтать.

— Не накручивай.

— Посмотрим, кто тут кого накручивает, — подмигивает она. — Ладно, беги. Мне ещё к Руслану.

— Давай, — я обнимаю её. — Пока.

— Пока, солнышко. Завтра всё мне расскажешь, поняла? — грозит мне пальцем.

Я ухожу, а внутри всё равно дрожит. Что‑то я волнуюсь. Ну не привлекают меня эти «отношения». Просто по‑дружески общаться — одно, а «парень» — это совсем другое. О чём мне с ним говорить? Что он любит, где учится, чем живёт? Что, если я ему покажусь скучной? Пусть лучше не звонит. Так мне будет спокойнее.

— Я дома! — кричу с порога. — Всем привет!

Из кухни доносится стук посуды и голос мамы.

— Привет, дочка! Как погуляла?

— Хорошо, мам, — захожу на кухню, бросаю сумку на стул. — С Леной виделась, в парке гуляли. Что‑то я проголодалась… Что у нас на ужин?

— Борщ сварила, — мама ставит передо мной тарелку. — Руки мой и садись, пока не остыл.

— Спасибо, мам, — иду к раковине.

Пока мою руки, краем уха слышу, как в комнате смеются сестрёнки. Дом живёт своей привычной жизнью — шумной, но родной. «Так… ещё нужно к завтрашним парам готовиться», — вспоминаю, уже доедая борщ. Надо в расписание глянуть, что завтра. О, английский — отлично, мой любимый предмет. Что там дальше?.. Во дворе слышен знакомый звук мотора. — Кажется, папа приехал, — говорю вслух. — Он же с утра к дяде ездил. Через минуту хлопает входная дверь, тяжёлые шаги по коридору.

— Привет, пап! — выглядываю из кухни. — Как съездил? Как дядя?

— Привет, дочка, — папа заходит, снимает куртку, устало потирает плечо. — Всё нормально. Тебе привет передавали. Сказали, в следующий раз без детей не приезжать. Он тяжело вздыхает, и по этому вздоху я понимаю: поездка выдалась не из приятных.

Я смотрю на него и думаю: «Да‑да, знаю я этих “родственников”». Одно слово — «родственники». Каждый сам за себя. Когда нам было хуже всего — квартира сгорела, папа остался без работы, мама с маленькими детьми на руках — никому мы не были нужны. Только дедушка, мамин папа, приютил нас. Болел, старенький, ему бы отдыхать, а он ни словом, ни взглядом не дал понять, что мы мешаем. Остальным до нас дела не было. Сейчас мы уже выросли, и они нам тоже не особенно нужны. Только папа всё равно к ним ездит. У него три младших брата и две сестры, он старший в семье, но тогда никому до нас дела не было — и почему‑то именно ему до всех до сих пор есть.