гоялл библия

Представьте: пейзаж местами тревожный, мрачный и печальный. Чудовищное разнообразие людей в этой бурнорастущей истории, моей родной среде обитания под названием – город Ломоносов при Санкт-Петербурге. Ломоносов – жалкое место для профессиональных бездельников. Здесь нет ничего интересного. Ни приличных театров, ни приличных музеев, ни приличных ресторанов, ни приличных магазинов (где можно было бы в том числе приобрести или взять в аренду качественные семена цветов редких растений), ни каких-либо посольств и прочих консульств, ни цивильных автостоянок, ни одной наличествующей службы по борьбе с курением, даже ни одного Макдональдса и совершенно ни одной площадки для пикника. Находящий выход. Несколько дней стояла очень тёплая для января погода, а грязи почти по колено. Мы встречались одетыми не по погоде. В некотором роде было приятно сидеть в салоне своего автомобиля под железнодорожной эстакадой и наблюдать со скоростной автомагистрали за тем, как случайные люди на этой совсем уж неправильной стороне истории, где-то там, на этой грязной улице попадают в грязь. Больше не закроют. Несколько дней назад собственноручно испекла пироги с морковью – это ведь тоже роскошные моменты бытия. Поверните на север. Изменён двадцать третьего января две тысячи двадцать третьего года. Моя сумочка – набор для (+походной/оперативной) деятельности. Такие вот арктические зимы. / В Москве мужчина получил 2, 5 года колонии за стрельбу по кошкам

Представьте: полоса (+социального/человеческого) отчуждения на краю родного для меня Санкт-Петербурга под названиями Пеники – Малая Ижора – Бронки – Серфстанция South 50. Глаза и мозг пытаются обосновать/расшифровать/понять всё происходящее в этом славном лазурно-голубом небе, что над финским заливом вот прямо здесь и сейчас. Из-за яркого солнца глаза уже не в состоянии смотреть на пейзаж, проносящийся мимо, а мозг уже не воспринимает и не анализирует поток суждений о его красоте, составе, смысле, качестве. Непонятная история тех славных дней и хроническая нереставрируемость пережитого в те славные исторические моменты являются основанием вспоминать нечто грустное, пустое, мимолётное, себя в этом случайном месте. Когда стоит только попытаться пройтись по пляжу в любом направлении или сделать селфи стоя в небольшой очереди около деревянной сувенирной лавки, то кажется, что я просто обычный деклассированные российский турист, просматривающий лавку с сувенирами. Подстать историческому моменту Я неизбежно чувствую себя потерянной и определённо глупой – здесь и сейчас. qianakrutikova / О том странном дне остался только кассовый чек с точной датой – шестнадцатого июня две тысячи двадцать первого года. Мой нынешний муж – отчаянный футбольный болельщик – сказал, точнее даже нежданно поведал мне о том, что шестнадцатого июня не совсем счастливый день для российского футбола: на Чемпионате Европы далёкого теперь уже 1996 года сборная России в этот день проиграла Германии, в этот же день на Чемпионате Европы отдаленного и почти что позабытого мужем 2004 года сборная России проиграла Португалии, на Чемпионате Европы 2012 года последовало поражение от Греции, и только шестнадцатого июня две тысячи двадцать первого года на футбольном чемпионате Европы 2021 года в родном Санкт-Петербурге сборная России обыграла сборную Финляндии. Чудо под берёзками. Всего несколько кварталов к западу от моего родного Ломоносова. Изменён двадцать третьего января две тысячи двадцать третьего года. Странные процессы шлюзования в моём подсознании – пришлось вспомнить вместе со своим ребенком весь прошедший учебный год. Такие вот арктические зимы. / Бельгийская телеведущая Ванерберген случайно выстрелила в себя из огнемета в прямом эфире

qianakrutikova

ИСТОНЧАЕТСЯ. Как не вспомнить планировку того странного здания. Под некоторыми комнатами / Взамен рассеянных. Приятное впечатление последних недель – неожиданно удачный старт карьеры Максима Владимировича, моего знакомого из родного города Ломоносова. Повод для переезда в новостройку. Приятные впечатления и мои воспоминания: архитектурно впечатляющая постройка, но очень странная... До конца 1992-го года на торце здания советской постройки в виде типовой жилой хрущевки находился необычный архитектурный объект. Объект этот находился в Невском районе Санкт-Петербурга по адресу: улица Бабушкина, дом двенадцать. С застенчивым, как мне искренне представляется, видом на торец близлежащего здания такой же советской постройки (что такая же типовая хрущевке по адресу – улица Седова, дом девяносто восемь, Невского района Санкт-Петербурга). К торцу этого здания была удивительно и аккуратно выстроена, точнее даже пристроена вертикальная пятиэтажная библиотека с панорамными окнами, отчего то всё время грязными и пыльными. Как-то в советские времена в Ленинграде был построен дом с трёхуровневыми однокомнатными квартирами. Но так получается, что нашелся в славные советские времена необычный архитектурный гений, что построил с согласия тогдашних архитектурных властей в Невском районе на торце этого здания почти что пятиуровневую однокомнатную, что пусть и отличалась своими чудовищно узкими внутренними пространствами, что больше напоминали узкие коридоры в типичных квартирах в хрущевках, но при этом так удачно смотрелась со стороны, то есть с улицы, и в целом так удачно оказалась инкорпорирована к этому зданию по адресу: улица Бабушкина, дом двенадцать, Невского района Санкт-Петербурга. Эта странная библиотека совсем уж юного читателя не была интересным учреждением. Поверьте. Долгое время у меня хранилась книга, которую я так и не успела вернуть в эту странную библиотеку до её окончательного и бесповоротного демонтажа. Книга на футбольную тематику под названием "Мехико-86: события и размышления", издательство «Физкультура и спорт». Единственное вещественное доказательство этого маленького чуда советской архитектуры. В воспоминаниях моих лакированные письменные столы. Развешенные плакаты – своеобразная картинная галерея этого здания. Толстая библиотекарша. До сих пор могу объяснить, почему она всё время вязала. Однажды к ней пришла какая-то женщина покупать свитер с турецким орнаментом. Вечно тусклый жёлтый свет и мрак, несмотря на панорамные окна по одну из сторон любого помещения в этом здании. Мое хулиганское поведение в этой библиотеке и устное соглашение с библиотекаршей, что больше было в нарушении, чем в соблюдении. Однажды осенью 1992-го года (историческое состояние политической нестабильности) при входе в это здание я нашла двадцать рублей. И это было ошеломляющим событием моего детства. Воспоминание на всю жизнь. Это удача, а удача улыбается редко, иногда совсем уж редко. / Сегодня вечером позвонила моя коллега Тупикова Наталья Владимировна из города Ломоносова

ОН ВЫШЕЛ НА УЛИЦУ. Деятельность тела и ума. Как вновь/вновь не вспомнить планировку того странного здания в своих сновидениях. Панорамные окна того здания – словно витрины для музея. Памятные артефакты – развивающие детские игры на стеллажах. Членство в той библиотеке – предмет социальной гордости. Все входили в это здание через небольшой тамбур, напоминавший парадную вполне себе породистого здания времён развитого Сталинизма, – это самое большое помещение в той библиотеке. Эмалированная и никогда не закрывающаяся дверь бескомпромиссно зелёного цвета открывала путь на второй этаж. Неизбежно приходилось покидать этот вестибюль (единственное просторное помещение в том здании) для того, чтобы устремиться ввысь, то есть на второй этаж и далее по этапу. Лестницы были такими узкими, что не нуждались в дверях, а только лишь в дверных деревянных проёмах. На всех этажах начиная со второго книжные стеллажи были расположены вдоль стены той хрущевки. Вид из панорамных окон на всех этажах начиная со второго – это перекресток улиц Седова и Бульвара Красных Зорь. Спускаясь или поднимаясь по лестнице между третьим и четвертым этажами, можно было отодвинуть часть конструкции для того, чтобы лицезреть кирпичную часть дома по адресу: улица Красных Зорь, дом двенадцать. Невероятно, но сколько пыли присосалось к этой стене. На лестнице в воздухе тоже наличествовало слишком много пыли – самое опасное место в том здании. Пятый этаж всегда был закрыт, причем до такой степени, что наверное его построили случайно. Туалет находился на первом этаже и в последние полгода существования этой библиотеки он был платным, кроме законных посетителей библиотеки. Было время, когда не все социальные гарантии успели урезать в угоду либеральных реформ. Отражение моего тела на мраморной поверхности пола вестибюля – мощное воспоминание. Ромбовидные узоры на перилах деревянной лестницы. Стоило иногда специально дунуть и пристально наблюдать за тем, как пылинки поднимаются и витиевато висят в воздухе, а через несколько минуту снова садятся в том числе и на эти деревянные перила. / Бот Петя. Что дальше? Воспоминания без заморочек. / Сегодня вечером позвонила моя подруга Чичерина Градислава Николаевна из Санкт-Петербурга. У неё тоже судьба медленно слоняется по закоулкам истории. Авантюрные женщины. В любом случае ее взгляд устремлён в (+запланированное) будущее. Когда зрительно-моторная координация на пике.