loarre smatus

Et is wie et is, und et kütt wie et kütt und et hätt noch immer jot jejange. Хм? Это было не в свободное время. Сегодня я получил сообщение от одного старинного друга. Мне очень нравится ощущение наличия друга по переписке. Я улыбнулся. Какой-то получается своеобразный дневник изоляции посткроссеров. Когда я вновь и вновь чувствую себя бессильным (имеется ввиду в последнее историческое время), я насыпаю в полиэтиленовый пакет немного поваренной соли и иду с искомым содержимым в свою ванную комнату для того, чтобы тщательно намылить (обычно дегтярным мылом) свой сморщенный от всей этой современной жизни лоб и потом смазать/отшлифовать затем его этой самой упомянутой поваренной солью. Считайте, что это моя новая/новоявленная крайне вредная бытовая привычка. Моего привычного/любимого скраба для кожи в близлежащих аптеках отныне не сыскать. Моя относительно нежная кожа на лбу оказалась немного растерта до крови. Ничего особенного. Сегодня я на мгновение обнаружил, что совершенно не волнуюсь и не переживаю, когда вижу себя в зеркале в подобном кровавом одеянии. Она была этим весьма шокирована. Итак, я практически каждый день (имеется ввиду в январе этого года) заставал её в «свободное для неё время» и лихорадочно разговаривал с ней. Я звонил из своего родного дома в Кронштадте. Звонок «из старого дома в новый», ставший практически рутинным и крайне формальным,почти безжизненным. «Привет, пушистый кузнечик, как твои дела?» Я иногда думал, как было бы здорово провести период этой зимней вынужденной относительно кратковременной самоизоляции в новых «красотах» родного для меня Кронштадта. Со всеми этими новыми инфраструктурами, северными закатами, мнительной тишиной… Не самые современные потолочные светильники с диммерами в моей Ярославской квартире создают ощущение некоего наблюдательного укрытия. И на самом деле это можно описать только одним словом: «темновато». Слишком уж тусклый свет в моей небольшой ванной комнате. Чем не дополнительный повод растереть поваренной солью до крови свой собственный сморщенный от жизни лоб. Заслуженный итог сегодняшнего дня. Сегодня я должен был умереть. Завтра же наступит новая жизнь и новая эпоха. Придется вновь как-то структурировать начало дня. Хм? Я по жизни не очень оптимистичный человек, поэтому приходится вновь быть немного сварливым. Меня уже не раздражают вещи, которые я не могу контролировать или как-то изменить. В любом случае все очень просто: поваренная соль не приведёт к каким-либо серьезным размышлениям, на фоне «мыльного пузыря продуктивности». Седьмого февраля две тысячи двадцать четвертого года.

Скрипт /

/ Мне было 18 лет. Был теплый осенний день, и я, решив прогулять школу, поехал в центр города погулять и походить по кинотеатрам.

И вот, шагая по улицам, лузгая при этом семечками, что казалось мне крайне по-ковбойски, я увидел приближающегося ко мне парня, лет 18, протягивающего мне руку:

— Угости семечками. /

Автор: С уважением, ваш альтернативный писатель Пухов Александр Олегович из города Кронштадта/Ярославля. Отписывайтесь от моих подкастов и не пишите больше ваши замечания в мой WhatsApp: 9650880860.

(Автор: С безмерным уважением, искренне ваш Пухов Александр Олегович из города Кронштадта / Ярославля.) Что здесь необычного? Это были последние дни января. Улица с односторонним движением. Одна полоса перекрыта. Я все время сейчас спрашиваю себя, что мне нужно для того, чтобы прийти в себя, очнуться от литургического сна? Сегодня я в привычной для себя манере представил, что «нужной» вещью мог бы стать брикет мороженого торговой марки «Кока-Кола» — я никогда не видел в продаже мороженое в такой привычной красно-белой упаковке. Бывает! Моя боль и одержимость. Хрустящие сладости. Сознание вновь и вновь генерирует необычные идеи и впечатывает эти идеи в измученное подсознание; измученное подсознание получает упомянутые идеи и придает им форму и выражение (типо ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА). Сейчас или никогда!. Мысли уходили именно туда — «десять лет спустя»/»десять лет назад». Этот звук современных русскоязычных городов — все и должно было неизбежно превратиться именно в подобную экспериментальную импровизационную модель жанрового исполнения всей этой душераздирающей современной рок-музыки, «царство царапин». Привычная аудитории — забавная гротескная карикатура, которая даже отдаленно не напоминает привычные жизненные инфраструктуры и пространства из некоторых моих восхитительных фантазий последнего времени (мне есть с чем сравнивать всё происходящее по сторонам современного окружающего русскоязычного мира). Один мой коллега (несколько лет назад он работал помощником муниципального депутата от политической партии «Единая Россия») по прошлой работе в одной крупной государственной организации как-то искренне и без излишнего стеснения публично утверждал, что подавляющее большинство этнических русских в современной Российской Федерации — это крайне «полезные идиоты» для очередной российской «Кремлевской диктатуры»; варварское деклассированное крепостное «животное быдло» (не подумайте, пожалуйста, будто бы я половину терминов после знака «тере» в этом предложении вдогонку и пользуясь случаем приписал «от себя»). Впрочем, я сейчас и дальше, конечно же, абсолютно не стану солидаризироваться с этим крайне политизированным умозаключением. Просто призываю непредубежденного читателя обратить внимание на следующие предложения, а также всегда помнить том, что всё написанное здесь — тоже по факту всего лишь объективированное обусловленное сознание пишущего человека. Вообще, с самого начала я совершенно не стремился тронуть чье-то сердце подобным текстовым кириллическим «дизайном» — только лишь формально написал о своём относительно недавнем прошлом. Впрочем, это получилось ещё и из-за некоторого/определенного разочарования тем, что подобный аргументированный «дизайн» в последнее время оставляет меня абсолютно равнодушным. Когда я намедни посмотрел на первопричину, по которой меня всё это оставило абсолютно равнодушным, то оказалось, что это была банальная попытка… Так! Кажется я немного отвлёкся…

Итак, с двадцать седьмого января две тысячи двадцать четвертого года и до своего неизбежного и крайне ожидаемого отъезда в пятницу, второго февраля две тысячи двадцать четвертого года, отчаянно работал (в том числе и над самим собой). Признаться, не все мои переживания и волнения последнего времени достойны (особенно для публикации в сети Интернет). Я знаю это. И вы это уже поняли и оценили. Хм? Интересная мысль/странная идея. Мои переживания и волнения последнего времени. Желаете познакомиться с ними (здесь и сейчас) в такой странной и необычной цифровой форме? В этот крайне воспалённый исторический момент — шестого февраля две тысячи двадцать четвертого года, когда моё персональное историческое прошлое на фоне моего текущего образа жизни подчас казалось совершенно прекрасным и даже некоторыми местами крайне сентиментальным. Это становится уже слишком. Я знаю. Десять лет спустя. Такое разное прошлое (в том числе и в моей голове). В значительной степени (сейчас представляется) именно так. Десять лет спустя. Задуть свет! И всё же: какая прекрасная возможность воспользоваться моментом, в очередной раз увлеченно поразмышлять над своей персональной состоявшейся историей и мучительно поразмышлять над извечным вопросом, как всё так получилось/вышло. Вкратце хронология событий/сохранённая визуальная история десять лет спустя (неоднократное упоминание данного факта является крайне важным аспектом) выглядит практически неизменно: тёмным вечером седьмого февраля две тысячи четырнадцатого года я с энтузиазмом направляюсь к себе домой с непреодолимым желанием успеть принять душ и «поужинать» до начала трансляции церемонии открытия Олимпиады в Сочи. Родной «атмосферный» девятнадцатый квартал в городе Кронштадте. Родная «над/атмосферная» улица Станюковича. Вечерний холодный ветер. Темный грязный дым — небольшой диссонанс в холодном воздухе. Взгляд, мнительный взгляд на родные окна на пятом этаже. Да! Мы (соседи по лестничной площадке, которые в тот исторический момент никогда не были знакомы друг с другом) исподволь давно ненавидели друг друга! Я вновь слышу этот голос позади себя. Неспешно продолжаю движение к пункту своего назначения и дышу морозным зимним воздухом. Что же, эти кирпичные пригороды окончательно выдохлись до своего горького конца. Для достижения оптимального эффекта сейчас задействовано ещё несколько сквозных вещей, но я не стану сейчас писать о них. Почувствуйте этот странный момент: несколько мужчин-мигрантов с тяжёлыми продовольственными пакетами в руках спешно ушли в сторону бывшей для меня родной общеобразовательной средней школы, оставив мою родную плохо освещённую парадную совсем без требующих какого-нибудь внимания экспонатов, доступных для «бесплатного» просмотра здесь и сейчас. Я искренне хочу, чтобы вы сейчас почувствовали, что перенеслись (на этом моём примере) совсем в другое время и место, и чтобы оценили этот крайне странный жизненный опыт, на первый взгляд бессмысленный и бессодержательный, на второй взгляд холодный и безжизненный, который вам будет почти невозможно забыть. У меня это получилось (в очередной раз). Было искреннее желание, чтобы все это время/деньги/усилия преследовали сразу несколько основных целей: пробудить ваши чувства, открыть глаза, уши и разум и заставить вас наконец-то почувствовать, что единственное, что существует, — это момент, определённая точка…