Страница 19 из 26
Она осторожно села напротив, уже без улыбки.
Теперь впервые в её голосе послышалась неуверенность:
— И что ты собираешься делать с этими выводами?
— Наверное, начать с того, чтобы прекратить обманывать себя, — ответил он спокойно. — В том числе в наших отношениях.
Молчание.
Оно растянулось, тяжелое, готовое разрезать воздух.
— Ты хочешь сказать… — начала Екатерина тихо.
— Что я не могу жить так, — перебил он мягко, но твёрдо. — Между деловыми встречами и видимостью чувств.
Она выпрямилась, скрестив руки.
В её глазах зажглась та самая гордость, с которой она когда-то завоёвывала конкурентные рынки.
— Кажется, ты просто устал от меня. От стабильности. Тебе нужен хаос — может, снова та, кто умела тебя вдохновлять?
— Возможно, — сказал он тихо. — Но это не про кого-то. Это про меня. Про то, кем я стал. И кем, если честно, больше быть не хочу.
Её губы дрогнули, но она быстро вернула маску спокойствия.
— Ты совершаешь ошибку, Алексей. Без меня всё это рухнет.
Он взглянул прямо, спокойно, но с той самой уверенностью, которую она раньше так ценила.
— Пусть рухнет. Если оно держится не на людях, а на страхе, значит, так и должно быть.
Екатерина встала, поправила жакет и, стараясь говорить ровно, бросила:
— Тогда посмотрим, как тебе будет без моей "нарочитой уверенности".
Она вышла, закрыв дверь чуть громче, чем следовало.
Алексей остался один.
Сел в кресло, обхватил голову руками и впервые за долгое время не почувствовал ни злости, ни вины.
Только облегчение.
Снаружи завывал зимний ветер, но в душе вдруг стало легче дышать — как будто все эти месяцы он жил в чужой истории, а теперь начал писать свою.
***
Он знал: восстановить утраченное прошлое уже невозможно.
Марина не вернётся.
Но впервые за долгое время Алексей Петрович Платонов чувствовал не пустоту, а готовность начать с нуля — без красивых иллюзий, без масок, без чужих сценариев.
***