Страница 7 из 52
— Ты что‑то хочешь сказать, сынок?
Аслан вздохнул, потянулся за чашкой.
— Я хочу сказать, мама Зарина, что два меча — не всегда богатство. Иногда один острый меч лучше, чем два, которые режут одного хозяина. — Он сделал глоток и добавил уже тише: — Но я всего лишь друг, мне что знать.
Эта поговорка ударила точно. "Два меча" — так он с Магомедом сами себя называли, шутя над своей связкой. Теперь же он повернул выражение на Тимура и его "двух жен". Раяне вдруг захотелось и смеяться, и плакать. Это был первый раз, когда кто‑то при ней открыто усомнился в "идеальности" решения Тимура.
— Хватит загадок, — мама Зарина покачала головой. — Мужчины разберутся сами. Тимур — взрослый, знает, что делает. Вы лучше скажите, как дела у вас. Работа, бизнес? Не превращайте утро в базар.
Разговор свернул на нейтральные темы: поставки товара, поездки в горы, планы по строительству нового комплекса. Но под поверхностью каждая фраза отдавала напряжением. Аслан иногда бросал на Раяну взгляд — внимательный, сочувствующий. Магомед — более сдержанный, но и в его глазах читалось: "мы все понимаем больше, чем можно сказать вслух".
Раяна слушала, почти не участвуя. Внутри происходило что‑то новое. До этого дня ей казалось, что весь мир согласен с Тимуром: "долг", "традиции", "вторая жена". Но сейчас два близких ему человека своим молчаливым несогласием дали ей крошечную опору. Не только ей больно. Не всем "все равно".
Когда мужчины поднялись уходить, мама Зарина пошла провожать их в коридор. Раяна тоже вышла, держа в руках поднос с пустыми чашками. Аслан задержался на пороге, повернувшись к ней.
— Если… вдруг захочешь поговорить, — тихо сказал он, так, чтобы мама Зарина не услышала, — не как жена Тимура, а как женщина — у тебя есть не только тетя и Саида. Мы с Магомедом не слепые. И не глухие. Поняла?
Она растерялась от такой прямоты.
— Спасибо, — ответила она так же тихо. — Но… у меня есть мама, папа, тетя. И Аллах.
Аслан усмехнулся уголком губ.
— Тем лучше. Чем больше у человека тех, кто за него, тем труднее его сломать. — Он чуть наклонил голову. — Береги себя, Раяна.
Магомед молча кивнул ей, как воин клану. Они вышли, дверь закрылась. Дом снова погрузился в тишину.
Раяна стояла в коридоре, прижимая к груди пустой поднос. Слова Аслана эхом звучали в голове: "Ты не вещь. Два меча режут хозяина". Впервые за эти дни внутри не только болело, но и… шевельнулось что‑то похожее на упрямство.
Она вернулась в гостиную, поставила поднос на стол и глубоко вдохнула. Если даже друзья Тимура видят, что происходит, значит, не она сошла с ума. Значит, ее боль настоящая, а не "женские капризы", как любят говорить старшие.
— Я выдержу, — прошептала она себе под нос. — Не потому что должна. А потому что сильная.
В этот момент с улицы донесся звук мотора — знакомый, тяжелый. Тимур возвращался. Впереди его ждали разговоры, встречи, сватовство. Впереди ее ждали новые раны. Но теперь у нее было чуть больше, чем просто терпение. У нее появилось чувство, что она не одна против мира.
Она подняла голову. Цепи долга звенели все так же громко, но где‑то глубоко внутри тихо зазвенела своя, особая нота — нота будущего, где ее голос прозвучит уже не шепотом.
И это будущее сделает больнее всех того, кто сегодня так уверенно играет ее судьбой.