Страница 47 из 52
— Саида! Раяна?!
— Там! — её крик, наконец, вырвался, полный животного отчаяния. — Она там! Никто не может подойти, всё горит!
Тимур уже не думал. Не видел огня, не чувствовал жара. Он видел только точку в пространстве — тот кабинет, где она могла быть. Он рванул к зданию. Какой-то мужчина попытался его остановить: «Куда ты, с ума сошёл!». Тимур отшвырнул его в сторону с нечеловеческой силой, рождённой чистым адреналином.
Он ворвался внутрь через парадную дверь. Воздух обжег лёгкие, дым слепил. «Направо, лестница». Пламя уже плясало в холле, но лестничный пролёт пока был свободен. Он взбежал по ступеням, чувствуя, как тлеет подошва его ботинок. Дверь в кабинет была закрыта. Он отступил и выбил её ударом плеча — ударом отчаяния, в котором была вся его накопленная за годы боль и любовь.
Дым хлынул из комнаты. И в этом дыму, у самого окна, он увидел её. Неподвижную, бледную, почти бесплотную.
— Раяна!
Он упал рядом с ней на колени, проверил пульс на шее — слабый, но есть. Дышала. Угар. Немедленно на воздух. Он подхватил её на руки, прижал к груди, защищая голову. В этот момент с оглушительным грохотом где-то внизу обрушилось перекрытие. Огненная стена встала в дверном проёме, отрезав обратный путь. Жар стал невыносимым.
Оставалось только окно. Тяжёлое, дубовое, с треснувшим, но целым стеклом. Тимур отнёс её в дальний угол, укрыл своим телом от наступающего пламени. Потом, поставив её в относительно безопасную нишу, вернулся к окну. Он не раздумывал. Отступил на три шага, разбежался и вынес раму вместе со стеклом мощным, точным ударом ноги, прикрыв лицо рукой. Ледяной ветер ворвался внутрь.
Внизу — узкий асфальтированный проезд.
Он вернулся к Раяне, взял её на руки, крепко прижал, стараясь закрыть собой. Сделал шаг к провалу в стене. И прыгнул.
Падение, удар, боль, взрывная в спине. Он упал на бок, приняв весь удар на себя, каким-то чудом удержав её. Они покатились по холодному асфальту. Тимур, сквозь звон в ушах и туман в глазах, попытался отползти, укрывая её телом от падающих искр.
И в этот самый миг, с леденящим душу скрежетом рвущегося металла и дерева, на то самое место, где они только что лежали, обрушилась вся центральная балка кованого навеса над входом, пылая, как факел.
Тимур лежал на мокром асфальте, прижимая к себе безжизненное тело Раяны. Над ним смыкались тени пожарных, доносились крики, начал падать дождь из брандспойтов. Он видел только её лицо. Чувствовал под ладонью слабый, но упрямый стук её сердца. И только тогда позволил темноте накрыть себя — не пустоте отчаяния, а тёмному, бездонному облегчению. Он успел. Он спас её. Всё остальное не имело значения.