Страница 46 из 73
Алеся Викторовна только сочувственно смотрит на меня.
– Я тоже это проходила, – делится она со вздохом. – И не только это.
Я поворачиваюсь к ней. Надеюсь, она мне расскажет что-то более подробно, а я всё впитаю как губка. Потому что на самом деле, вот очень сложно сейчас сосредоточиться.
После того, что случилось между мной и Тормасовым… Ох, это ведь… Ну точно уже никак не вписывается в рамки дружеских отношений. И все мысли непременно убегают именно туда.
В кровать, где меня ласкал Вадим…
Покрываюсь очередным румянцем. Кажется, сегодня мне вообще из этого состояния выходить не нужно. Так и буду как созревший помидор себя чувствовать.
Надо срочно отвлечься на что-то другое! Вот на дедушкины закидоны в самый раз будет.
Он меня, конечно, очень поразил. Такой… блин, я таких дедушек никогда не видела. Очень стильно выглядит. И серьга в ухе, как у папы и у самого Вадима. И даже татуировки на руках увидела, потому что рубашка закатана.
Любопытно, сколько ему лет? И как выглядит бабушка? Тоже… поразит меня своей внешностью и характером?
А может её уже нет в живых? Наверное, так. Вадим же о ней ничего не упоминал…
– А «не только это»… это что? – уточняю я.
– Да, разное, – пожимает плечами Алеся Викторовна. – По мнению Геннадия Петровича, я должна была уметь всё. Следить за домом, идеально готовить, убирать, заботиться о Максиме. Ну там, рубашечки, брюки гладить, еда на работу в контейнере складывать, термос с чаем. И сама соответственно всегда быть в идеальном виде. Не дай бог, заметит, что я какая-то печальная и унылая. В общем… его большим требованиям я точно не соответствовала никогда. Даже кофе нормальный не научилась варить.
Мама Вадима хмыкает и качает головой. Явно вспоминает какие-то моменты из своего общения с Геннадием Петровичем. Это даже хуже, чем я могла подумать...
Мне уже страшно. Заранее боюсь, что буду проходить такой же жёсткий фейс-контроль.
Так-то я девушка самостоятельная. Умею и убираться, и готовить, и вроде за собой слежу… Но мало ли. Я ведь не робот. Как можно всегда ходить с улыбкой и в идеально выглаженном платье?
Ой, а сейчас так вообще… Эти шорты Вадима и футболка… А на голове что? Стыдоба какая. Представляю, какое впечатление обо мне составил Геннадий Петрович. Я точно уже упала ниже плинтуса в его глазах.
Единственное, что отметил, это мою красоту. Ну допустим. Но этого явно мало, чтобы расположить деда к себе.
– И почему такие строгости? – вздыхаю я чуть ли не со стоном и оборачиваюсь к плите.
Неудобно готовить на чужой кухне, но это веление деда. И мама Вадима тут же согласилась на мой робкий вопрос о возможности немного тут похозяйничать. Сразу же передала мне бразды правления. Заверила меня, что мы одна семья, так что мне можно делать всё, что вздумается.
Ага. Например, кувыркаться в постели со своим фиктивным женихом. Боже. Опять я об этом думаю? Но… чёрт. Это так сложно. Что же будет дальше между нами?
Так. Не отвлекаемся. Наша фиктивная свадьба с Вадимом сейчас вообще под угрозой из-за одного очень твёрдого в убеждениях мужчины.
– Любовь Павловна такой была.
– Что?
Я оборачиваюсь снова на маму Тормасова.
– Бабушка Вадима, – поясняет Алеся Викторовна. – Любовь Павловна была идеалом для дедушки. Он её очень любил, но она рано умерла. Теперь вот Геннадий Петрович желает такого же счастья своим детям и внукам.
– Но это же… навязывание своей позиции. У каждого своё счастье, – удивлённо тяну я.
Понимаю, что он хочет для своих детей и внуков лучшего… Но на самом деле... Я ведь не могу стать копией кого-то. И вообще. У нас с Вадимом своя история. Как и у Алеси Викторовны и Максима Геннадьевича.
Нельзя ведь всех под одну гребёнку. Это как-то вообще не то.
Я снова поворачиваюсь к турке, стараясь сосредоточиться на процессе. Вода уже нагрелась, сейчас самое главное – не упустить момент.
Вроде всё делаю правильно: огонь маленький, кофе аккуратно перемешиваю… Но волнение не отпускает. Сердце колотится, и меня всё ещё немного потряхивает. Не могу я никак расслабиться.
– Любовь Павловна, значит… – тихо бормочу себе под нос, пытаясь запомнить имя роковой женщины, определившей судьбу нескольких поколений этой семьи.
Вдруг Алеся Викторовна снова заговаривает, прерывая мои мысли.
– И знаешь, Кира, я ведь правда пыталась соответствовать. Хотела быть идеальной, чтобы Геннадий Петрович мной гордился. Думала, если стану такой, как Любовь Павловна, он меня полюбит по-настоящему.
В её голосе слышится такая грусть, такая тоска… Мне вдруг становится очень жаль её. Хочется обнять свою новую свекровь. Стоп. А не заигрываюсь ли я? Теперь я окончательно запуталась в наших фиктивно-нефиктивных отношениях с Вадимом.
Мы ведь только притворяемся парой… или уже нет? Мозг плавится!
– Не получилось? – спрашиваю я осторожно и бросаю на Алесю Викторовну взгляд.
– Не получилось, – невесело усмехается она. – Никогда нельзя стать кем-то другим. Можно только потерять себя. Это как пытаться втиснуться в туфли, которые тебе малы – мозоли обеспечены!
Полностью согласна с ней! Давно надо было сказать Геннадию Петровичу эту гениальную и простую мысль. Кажется, что и Максим Геннадьевич чем-то не угодил строгому деду, вот поэтому у них и случился разлад. Семейные скелеты так и лезут из шкафов.
Надо будет выведать у Вадима всё. А то получается, что я практически ничего и не знаю. Но эти сведения всё-таки важны. Для нашего общего дела.
И вдруг я чувствую резкий запах гари. Ой, чёрт! Забыла про кофе!
С ужасом поворачиваюсь к плите и вижу, как тёмная жидкость уже вовсю убегает из турки, растекаясь по конфорке. Проклятье! Вот тебе и идеальный крепкий кофе для дедушки! Вадим меня убьёт. Медленно и мучительно.
– Ой, ёлки! – в панике восклицаю я и хватаюсь за полотенце.
Безуспешно пытаюсь потушить этот кофейный пожар. Только размазываю всё ещё больше. Кухня превращается в полотно абстракциониста, и в центре всего этого – я!
На панике выключаю плиту, брызги кофе летят на мою одежду. Ужас! Откидываю волосы назад и замечаю, что вся рука в чёрных разводах.
Ох, что там на лице теперь? Превратилась в шахтёра после смены? Или в енота-полоскуна, решившего искупаться в кофе? Стыд, срам и позорище!
В этот самый момент дверь на кухню открывается, и на пороге появляются Вадим и Геннадий Петрович. Вовремя, блин! Оборачиваюсь и испуганно смотрю на них.
Дед хмурится, а на губах Вадима расползается… улыбка. Он смеётся надо мной! Вот же наглец какой! Я тут в кофейном аду, а он развлекается!
– Что тут происходит?! – строго вопрошает Геннадий Петрович, окидывая взглядом хаос на плите. – Апокалипсис наметился? Кухня выглядит так, будто тут тренировались кофейные террористы!
Да что за утро-то такое?!
_____________________________
Глава 47. Страсть
– Ну какой же это апокалипсис, дедушка? – усмехается Вадим и резво проходит внутрь. Один миг, и вот я уже в его объятиях. И он даже не боится перепачкаться. Напротив, чмокает меня в лоб. – Всё под контролем! Просто утро сегодня выдалось… таким необычным. Зато как бодрит! Вон как все проснулись сразу. И, кстати, Кире кофейный макияж к лицу, ей вообще всё идёт! Она у меня как латте с карамелью – сладкая, нежная и заряжает энергией на весь день!
Он наклоняется ко мне и впечатывается в губы. Я ошеломлённо застываю, а потом вспоминаю про роль. Мы ведь вообще-то должны играть.
И кто-то отлично справляется.